Введение.
1. Развитие образования в Российской империи и литература ХІХ в.
2. Образ учителя в повестях Н. Гарина-Михайловского "Детство Тёмы" и "Гимназисты".
Выводы.
Список использованных источников и литературы.
2. Образ учителя в повестях Н. Гарина-Михайловского "Детство Тёмы" и "Гимназисты" (фрагмент).
...Начнем с отрицательных персонажей – не все они злы или жестоки, но никто из них не следует прогрессивным педагогическим принципам, а это означает, что в гимназии они не на своем месте. Первый образ учителя, с которым мы сталкиваемся в повести "Детство Тёмы" – учитель географии, "желтый, растрепанный…; он как-то устало, небрежно сел и раздраженно начал перекличку; он то и дело харкал и плевался во все стороны" [2, с. 70]. Какое первое впечатление от учителя мог оставить этот человек в душе маленького Тёмы? Какой пример он мог показать гимназистам? Пример безответственности перед учениками и полного равнодушия к их знаниям. О последнем свидетельствует опрос, который устроил этот учитель Тёме. Беспомощность учителя выражается хотя бы в одной его фразе: "Что же мне-то прикажете делать?" [2, с. 70]
Учитель рисования – человек "с болезненным, прозрачным лицом, с длинными бакенбардами, с стеклянными глазами" [2, с. 71]. Он не зол, но отбывает свой урок как бы "через силу"; в его заданиях, которые он задает гимназистам, нет творчества, нет живой идеи – они так же мертвы, как и стеклянные глаза учителя.
Учитель французского языка Бошар (бывший кучер) заседает на своем месте величественно и добродушно. На его уроках большинство класса находится "в среднем состоянии между сном и бодрствованием". Дети его не интересуют, он смотрит на них с любопытством естествоиспытателя, наблюдателя, как на "зверьков низшей расы". И понятно, что ему ничего не стоит сделать любому из учеников любую пакость, донести на них директору или педагогическому совету, невзирая на последствия [2, с. 108-109].
Учитель русского языка в младших классах – типичный учитель-шут. Этот старый и толстый человек с добродушными маленькими серыми глазами каламбурит и "чешет свою лысину о приставленную к ней линейку". Ему нет никакого дела до истинного обучения и воспитания – он беззлобно обзывает гимназистов "дурачьем" и сам же смеется вместе с ними.
Несколько иной учитель математики в старших классах – "маленький, с белым лицом и движениями, напоминавшими заведенную куклу". Его голос заранее внушает гимназистам страх, хотя ничего страшного он, вроде бы, и не делает. В чем же дело? Вот ученик Корнев признается в том, что он не способен к математике. "Ну, так оставьте гимназию", – сухо говорит учитель. Однако гимназист избрал себе иную специальность, в которой математика не нужна. Ответ учителя все так же сух: "Если вы не будете знать математики, то вам придется отказаться от всякой специальности". И нечего "лезть" в гимназию
[2, с. 167-168]. Этот человек может отомстить за любое "неправильное" слово, спокойно и сухо убивает на корню любые ростки надежды и веры, которые есть в молодых сердцах; ему нет никакого дела до будущего своих воспитанников. Это тип учителя-эгоиста, учителя-мстителя.
Еще один пример учителя-эгоиста – новый учитель латыни, пришедший в 7-й класс, бывший преподаватель младших классов, "молодой и стремительный, с напряженным взглядом и несимпатичным лицом". Этот учитель постоянно рвет и мечет, поскольку не может примириться с "колоссальным незнанием учеников
7-го класса" [2, с. 389-390]. Он трубит об этом "незнании" злорадно, возмущается и чувствует себя в классе как полководец, получивший, вместо выдрессированной армии, группу каких-то "нищих духом сорванцов" (это притом, что ему 23 года). Этот молодчик постоянно жалуется директору, и, наконец, составляет список класса по степени успехов каждого. Этим оскорбляется самолюбие учеников, в частности, Карташева, оказавшегося в списке последним. В целом же отношения учеников и такого учителя характеризуются постоянным напряжением и искусственностью.
Учитель немецкого языка Борис Борисович Кноп – человек, в котором, по прямой характеристике автора, "не было ничего учительского. Встретив его на улице, можно было бы принять его за портного, садовника, мелкого чиновника, но не за учителя". Такие маленькие, тщедушные фигурки, как у него, "часто попадаются между фарфоровыми статуэтками: в клетчатых штанах и синем фраке с длинными, узкими рукавами" [2, с. 87]. У него тихая, медленная походка, за которую ученики прозвали его "раскарякой". Этот человечек перед всеми как на ладони; он единственный учитель, про которого гимназисты знают все из его домашней жизни. Перед начальством он трепещет так же, как и любой из них. Все знают, что его перо можно смазывать салом, в чернильницу сыпать песок, в потолок пускать "бумажных чертей" и т. п. Неудивительно, что на его уроках постоянно возникают скандалы. Но этот учитель беспомощен: "Вы свиньи…" – только так он может отреагировать на хулиганство гимназистов. Он на каждом шагу теряется, лезет в карман за табакеркой и нюхает табак. После очередного скандала на уроке мы читаем: "Борис Борисович закрыл глаза и опустил голову на руку. Он чувствовал какой-то особенный упадок сил" [2, с. 89]. Описанный нами тип – тип учителя-жертвы, неудачника, смирившегося со своими неудачами...
1. Аксаков С. Т. Собрание сочинений / С. Т. Аксаков. – В 5-и т. – Т. 2.: Воспоминания. Очерки и незавершенные произведения. – М.: Правда, 1966. –
499 с.
2. Гарин-Михайловский Н. Г. Детство Тёмы. Гимназисты / Н. Г. Гарин-Михайловский. – Ил. Н. Г. Раковской. – М.: Правда, 1986. – 448 с.
3. Гордович К. Д. Н. Г. Гарин-Михайловский и писатели-современники: Учебное пособие к спецкурсу / К. Д. Гордович. – Хабаровск: Хабаровский государственный педагогический институт, 1984. – 136 с.
4. Леви В. Нестандартный ребенок / В. Леви. – Санкт-Петербург: Питер, 1993. – 521 с.
5. Миронов Г. М. Поэт нетерпеливого созидания: Н. Г. Гарин-Михайловский. Жизнь. Творчество. Общественная деятельность / Г. М. Миронов. – М.: Наука, 1965. – 159 с.
6. Ушинский К. Д. Избранные педагогические сочинения / К. Д. Ушинский. – Сост. Э. Д. Днепров. – В 2-х т. – Т. 2. – М.: Педагогика, 1974. – С. 365-413.
7. Франко І. Я. Твори / І. Я. Франко. – У 2-х т. – Т. 2: Оповідання. – К.: Дніпро, 1981. – 495 с.
8. Юдина И. М. Н. Г. Гарин-Михайловский: Жизнь и литературно-общественная деятельность / И. М. Юдина. – Л.: Наука, 1969. – 238 с.
В данном реферате рассматривается образ учителя в русской литературе на основе творчества Н. Гарина-Михайловского (повести "Детство Тёмы" и "Гимназисты"). Выбор объясняется слабой изученностью этих и других произведений писателя, а также тем, что в реферате данного объема охватить тему образа учителя в русской литературе более широко (на основе ряда произведений различных авторов) практически невозможно.
Цель реферата – охарактеризовать образы учителей в указанных произведениях, дать им оценку с педагогической и нравственной точки зрения.
Задачи, которые ставятся перед рефератом:
а) проследить связь между развитием педагогической мысли, образования и литературы в Российской империи во 2-й половине и в конце ХІХ в.;
б) дать исчерпывающую характеристику образов учителей в указанных повестях Н. Гарина-Михайловского;
в) провести необходимые параллели, дать оценку учителям с разных точек зрения (автора, читателя, воспитанников, коллег).
В повестях Н. Гарина-Михайловского, не жалея сатирических красок, автор броскими штрихами нарисовал разные типы учителей, талантливых, а чаще бездарных, равнодушных или злых. Перед нами прошла целая галерея типов: учитель-шут (учитель русского языка), учитель-тиран (Хлопов), учитель-жертва (Кноп), учитель-подлец (Бошар), учитель-бездарность (Козарский), учитель-эгоист (учитель математики), и, наконец, настоящие педагоги (Томылин, Шатров), которым, однако, очень тяжело работать в таком окружении.
Автор так передает отношение гимназистов к своим учителям: "Одни заслуживали внимания, другие – уважения, третьи – ненависти и четвертые, наконец, не заслуживали ничего, кроме пренебрежения. К последним относились все те, у которых в голове, кроме механических своих обязанностей, ничего другого не было. Их называли "амфибиями". Добрая амфибия – надзиратель Иван Иванович, мстительная амфибия – учитель математики; не добрые и не злые: инспектор, учителя иностранных языков, задумчивые и мечтательные, в цветных галстуках, гладко причесанные. Они, казалось, сами сознавали свое убожество, и только на экзаменах их фигуры обрисовывались на мгновение рельефнее, чтоб затем снова исчезнуть с горизонта до следующего экзамена". Среди таких "амфибий" в старших классах своими негативными либо позитивными качествами выделяются тиран Хлопов, раздвоенный на две половинки Воздвиженский, досаждающая бездарность Козарский и, наконец, настоящий педагог Шатров.
