Вступление.
Глава 1. Итальянская поэзия эпохи Возрождения.
Глава 2. Русская поэзия Серебряного века и место в ней Вячеслава Иванова и Владислава Ходасевича.
2.1. Поэзия Серебряного века и связь ее эпохи с эпохой Возрождения.
2.2. Вячеслав Иванов и его творческое наследие.
2.3. Владислав Ходасевич и его творческое наследие.
Глава 3. Мотивы итальянского Возрождения в философии и творчестве Вячеслава Иванова.
3.1. Мотивы итальянского Возрождения (на примере Данте) в философии поэта.
3.2. Мотивы итальянского Возрождения в сборниках "Кормчие звезды", "Прозрачность" и сонетах.
3.3. Мотивы итальянского Возрождения в сборнике "Cor Ardens".
3.4. Вячеслав Иванов как переводчик лирики Петрарки.
Глава 4. Мотивы итальянского Возрождения в творчестве Владислава Ходасевича.
Выводы.
Список использованной литературы.
Приложение. Переводы Вячеслава Иванова отдельных сонетов Ф. Петрарки.

Глава 3. Мотивы итальянского Возрождения в философии и творчестве Вячеслава Иванова.

3.3. Мотивы итальянского Возрождения в сборнике "Cor Ardens" (фрагмент).

...К творчеству Данте восходит заглавие стихотворения "Me fuor le serpi amiche", посвященного В. Брюсову. Заглавие стихотворения указывает на контекст, в котором должны восприниматься эти стихи. Его смысл раскрывался в перекличке с двадцать пятой песней "Ада", где продолжался рассказ о святотатстве Ванни Фуччи, с которым Данте встречается в кишащем змеями седьмом рву преисподней. Иванов вводит образ змеи как символ владык и душ подземного царства.
Дальнейшая тема, о которой следует сказать в связи с итальянскими мотивами в сборнике "Cor Ardens", – тема женщины и вечного женского начала. Представители итальянского "сладкого нового стиля", опираясь на традиции куртуазной поэзии, трансформировали образ Прекрасной Дамы по сравнению с поэзией трубадуров. У Данте в "Новой жизни" Беатриче впервые стала символом Божественной жизни при сохранении образа реальной земной женщины [29]. У Иванова женская тема неразрывно связана с образом жены Лидии. Она появляется сразу же после переломного события в жизни поэта – смерти в 1907 г. любимой жены Лидии Зиновьевой-Аннибал. На смерть жены Иванов написал отдельную книгу лирики "Любовь и Смерть", вошедшую затем четвертой книгой в сборник "Cor Ardens". Первой ассоциацией, рождавшейся у современников, которые слушали стихотворения из этой книги, была – Данте. Свойственная Данте атмосфера мифа и сна является характерной принадлежностью стихов Иванова, адресованных жене Лидии. Поэт писал в дневнике от 13 июня 1908 г.: "Работаю на новой Башне, уже давно осиротелой, с той же беззаветно верной и высокой, нет, – еще лучшей и высочайшей Марусей (М. Замятиной) и с милым и гениальным Кузминым над устроением Ее труда, поистине в небеса выросшего из темной земли во славу Духа Святого и огня Его". И далее: "42 сонета и 12 канцон должны по меньшей мере войти в мою будущую книжку sub specie mortis, по числу лет нашей жизни и лет жизни совместной. Вчера я кончил первую канцону, которая тронула Марусю до слез, и Кузмина, у которого загорелись глаза. Вчера написал сонет о лебедях. Всего есть для книжки покамест три сонета. Кузмин советует написать соединительный текст в прозе по образцу Vita nova" [59].
Эту запись следует рассматривать с учетом роли чисел в символике Данте. Семантизируя число сонетов и канцон, Иванов создает свою собственную мифопоэтическую систему, типологичную сакрализованной системе, характерной для "Новой жизни" и "Божественной комедии" [6]. Слова Кузмина о "Новой жизни" и соединительном тексте стали внешней причиной видения, которое в ночь после чтения стихов увидел во сне Иванов: "Лидию видел с огромными лебедиными крыльями. В руках она держала пылающее сердце, от которого мы оба вкусили: она – без боли, а я – с болью от огня" [59]. Это видение, описанное Данте в третьей главе "Новой жизни". Пламенеющее сердце является ее центральным символом. О значении третьей главы "Новой жизни" для поэта говорит и то, что перевод этой главы открывает одну из самых важных статей Иванова "О границах искусства". Данному переводу свойственны иератичность и многосмысленность Данте [59].
Посвящение сборника "Cor Ardens" ("Той, что сгорев на земле моим пламенеющим сердцем, Стала из пламени свет в храмине гостя земли") также непосредственно восходит к видению Данте и воспроизводит в уменьшенном масштабе третью главу "Новой жизни". В посвящении к первой части сборника в прижизненном издании добавлены строки о том, что судьбу и лик Лидии автор узнал в образе Мэнады "с сильно бьющимся сердцем". Эти строки перекликаются с дневниковой записью, рождающей еще более отчетливые ассоциации с "Vita Nova": "Лидию видел с огромными лебедиными крыльями, в руках она держала пылающее сердце, от которого мы оба вкусили: она без боли, а я с болью от огня. Перед нами лежала, как бездыханная, Вера. Лидия вложила ей в грудь огненное сердце, от которого мы ели, и она ожила; но обезумев, с кинжалом в руках, нападала в ярости на нас обоих и, прижимаясь к Лидии, говорила про меня: "Он мой!" Тогда Лидия взяла ее к себе, и я увидел ее, поглощенную в стеклянно-прозрачной груди ее матери" [59].
Подобные мотивы характеризуют многие циклы сборника "Золотые сандалии", "Любовь и Смерть", "Венок сонетов", "Спор" (поэмы в сонетах). Иванов вслед за Данте переносит любовную страсть в трансцендентный мир. И делает это не стихийно, а эстетически осознанно. Когда он пишет, что Данте через святыню любви был приведен к познанию общей тайны, то имеет в виду и себя, полагая, что именно опыт большой любви должен вернуть ему веру в трансцендентное бытие. Мотивы Данте в любовной лирике Иванова – это посвящение в тайну высшей реальности, аналогичное духовному преображению самого Данте [6].
Происхождение образа-символа пламенеющего сердца в творчестве Данте раскрывает Дж. Ферранте. Этот образ – наряду с другими христологическими соответствиями Беатриче – он связывает с рассказом Евангелиста Луки о явлении воскресшего Христа двум апостолам на пути в Эммаус, когда "глаза их были удержаны, так что они не узнали Его". Они выразили скорбь о смерти своего Учителя, на что получили ответ: "О, несмышленые и медлительные сердцем… Не так ли надлежало пострадать Христу и войти в славу свою?" На мгновение во время вечерней трапезы они узнают Его, но Он тотчас делается невидимым. Преображение происходит и с сердцами апостолов: "И они сказали друг другу: не горело ли в нас сердце наше, когда Он говорил нам по дороге и когда изъяснял Писание?" Поэтому анализированные строки из посвящения воспроизводят третью главу "Новой жизни" Данте, а все латинское название сборника – форму, данную в тексте Евангелиста. Сам Иванов хорошо осознавал зависимость образа от повествования Евангелиста. Это следует из стихотворения "Путь в Эммаус": горящее сердце апостолов в ивановском поэтическом пересказе повествования Евангелиста Луки не может быть не соотнесено с названием книги поэта и ее глубинным смыслом [6; 26].
Система значений символа пламенеющего сердца у Иванова отражает четыре смысла писания в понимании итальянцев эпохи Возрождения. Поэт в 1908 г. отмечал, что Данте свою "Комедию" "желал видеть истолкованной в четырех смыслах, разоблачающих единую реальную тайну". Читая современникам поэму "Человек" о пути человечества к возрождению, к "человеку мистическому", Иванов одновременно читал кантики из переводимой им "Комедии". Таким образом, оригинальное творчество у него теснейшим образом соединялось с экзегезой – толкованием Данте (чем и являлся его перевод отдельных кантиков "Комедии") по четырем смыслам. Нижний смысловой уровень – "буквальный" ("исторический"). Исходя из того что любая реальность "причастна Божьему творению", "буквальный уровень" имеет для Данте важное значение. Прежде всего, он означает "земную" реальность Беатриче. "Буквальный смысл" для Иванова – значение для него жизни и смерти жены Лидии. Иванов, однако, не соединяет с чертами своей земной подруги черт некоей небесной, и, тем более, Божественной ипостаси. Человек на земном шаре для Иванова – пленник своей замкнутой индивидуальности, тщетно стремящийся познать мир, лежащий вне досягаемости обычного восприятия. Есть, однако, путь к этой, вне человека лежащей трансцендентной реальности, – это опыт настоящей любви. Когда мы любим, мы непосредственно и всецело испытываем реальность любимого, и через любимого, нас любящего, мы уверяемся и в цельности собственного "Я". Событие (онтологическая встреча двух личностей) происходит на Земле, но оно укоренено в высшей реальности, потому его следствие – "драма на небесах". Так "буквальный" смысл оборачивается "анагогическим" [23]...

1. Аверинцев С. С. Вячеслав Иванов / С. С. Аверинцев // Иванов В. И. Стихотворения и поэмы / В. И. Иванов; Сост., подгот. текста и примеч. Р. Е. Помирчего. – Л.: Советский писатель, 1976. – С. 5-62.
2. Аверинцев С. С. Единство общечеловеческого культурного предания как тема поэзии и мысли Вячеслава Иванова / С. С. Аверинцев // Вячеслав Иванов - Петербург - мировая культура: Материалы международной научной конференции 9-11 сентября 2002 г. – Томск; М.: Водолей Publishers, 2003. – C. 5-14.
3. Андреев М. Л. Итальянская литература зрелого и позднего Возрождения / М. Л. Андреев, Р. И. Хлодовский. – М.: Наука, 1988. – 296 с.
4. Антология русской лирики от символизма до наших дней / Сост. И. С. Ежов, Е. И. Шамурин; Ввод. статья В. Полянского. – М.: Новая Москва, 2011. – 671 с.
5. Арефьева Н. Г. Образ Психеи в лирике Вячеслава Иванова / Н. Г. Арефьева // Вестник Российского ун-та дружбы народов. Серия: Литературоведение. Журналистика. – 2003-2004. – № 7/8. – С. 59-68.
6. Асоян А. А. Данте и Вячеслав Иванов // Асоян А. А. Данте и русская литература. – Свердловск, 1989. – С. 121-143.
7. Асоян А. А. Данте и эстетические заветы Вячеслава Иванова / А. А. Асоян, В. Шадрин // Поэтика писателя и литературный процесс. – Тюмень, 1988. – С. 71-79.
8. Асоян А. А. Орфическая тема в культуре Серебряного века / А. А. Асоян // Вопросы литературы. – 2005. – Вып. 4. – C. 41-66.
9. Асоян А. А. "Почтите высочайшего поэта...": Судьба "Божественной комедии" Данте в России. – М.: Книга, 1990. – 216 с.
10. Баран Х. Поэтика русской литературы начала ХХ века / Х. Баран; Общ. ред. Н. В. Котрелева, А. Л. Осповата. – М.: Прогресс. Универс, 1993. – 367 с.
11. Басинский П. В. Вячеслав Иванов / П. В. Басинский, С. Р. Федякин // Басинский П. В. Русская литература конца XIX - начала ХХ вв. и первой эмиграции / П. В. Басинский, С. Р. Федякин. – М.: Academia, 1998. – С. 137-145.
12. Бердников А. А. Заметки на полях переводов Петрарки / А. А. Бердников. – М.: Просодия, 2011. – 168 с.
13. Богомолов Н. А. Жизнь и поэзия Вячеслава Ходасевича / Н. А. Богомолов // Ходасевич В. Ф. Стихотворения. – Л.: Советский писатель, 1989. – С. 5-51.
14. Брагина Л. М. Итальянский гуманизм. Этические учения XIV-XV веков / Л. М. Брагина. – М.: Высшая школа, 1977. – 256 с.
15. Буслакова Т. П. Поэты-символисты в эмиграции // Буслакова Т. П. Литература русского зарубежья: Курс лекций / Т. П. Буслакова. – М.: Высшая школа, 2003. – С. 109-133.
16. Венцлова Т. Вячеслав Иванов и Осип Мандельштам – переводчики Петрарки: на примере сонета CCCXI / Томас Венцлова // Русская литература. – 1991. – № 4. – С. 192-200.
17. Голенищев-Кутузов И. Н. Данте в советской культуре // Голенищев-Кутузов И. Н. Творчество Данте и мировая культура. – М.: Высшая школа, 1971. – С. 487-515.
18. Данте А. Божественная комедия / Данте Алигьери // Пер с итал.
М. Лозинского; Вступ. статья Б. Кржевского. – Мн.: Маст. літ., 1987. – 575 с.
19. Доброхотов А. Л. Данте Алигьери / А. Л. Доброхотов. – М.: Мысль, 1990. – 207 с.
20. Европейские поэты Возрождения // Библиотека всемирной литературы. – Серия 1, т. 32. – М.: Художественная литература, 1974. – 735 с.
21. Ермилова Е. В. Теория и образный мир русского символизма / Е. В. Ермилова; Отв. ред. Бочаров С. Г. – М.: Наука, 1989. – 174 с.
22. Иванникова Н. В. Идеи и образы итальянского Возрождения в русском Серебряном веке (А. Блок и Вяч. Иванов): Дис. на соискание уч. степени канд. культурологических наук: спец. 24.00.01 / Наталья Вячеславовна Иванникова. – М., 2003. – 202 с. (РГБ ОД).
23. Иванов В. И. Из черновых записей о Данте // Вячеслав Иванов: Материалы и исследования / РАН. ИМЛИ; Ред. В. А. Келдыш, И. В. Корецкая. – М.: Наследие, 1996. – C. 7-13.
24. Иванов В. И. Лирика / В. И. Иванов; Предисловие А. Блока. – Минск: Харвест, 2000. – 382 с.
25. Иванов В. И. Стихотворения и поэмы / В. И. Иванов; Сост., подгот. текста и примеч. Р. Е. Помирчего. – 2-е изд. – Л.: Советский писатель, 1978. – 558 с.
26. Иванов В. И. Стихотворения. Поэмы. Трагедия: Избранные сочинения: В 2 кн. / В. И. Иванов; Отв. ред. В. Н. Сажин. – СПб.: Гуманитарное агентство "Академический проект", 1995. – Кн. 1, 2.
27. Итальянское Возрождение: Сборник статей. – Л.: Издательство Ленинградского университета, 1966. – 142 с.
28. Каццола П. "Итальянские стихи" А. А. Блока и "Римские сонеты" В. И. Иванова: образный ряд русских поэтов глазами итальянца / П. Каццола // Константин Бальмонт, Марина Цветаева и художественные искания ХХ века. – Иваново, 1999. – Вып. 4. – С. 240-248.
29. Ковалева Т. В. Литература средних веков и Возрождения / Т. В. Ковалева, И. Л. Лапин, Н. А. Паньков; Под ред. Я. Н. Засурского. – Минск: Изд-во "Университетское", 1988. – 238 с.
30. Котрелев Н. Русские символисты – по-итальянски / Н. Котрелев // Иностранная литература. – 1991. – № 8. – С. 244-245.
31. Кричевская Ю. Р. Вячеслав Иванов // Кричевская Ю. Р. Модернизм в русской литературе: Эпоха Серебряного века. – М.: ТОО "ИнтелТех", 1994. – С. 35–38.
32. Культура эпохи Возрождения и Реформация: Сборник статей. – Л.: Наука, 1981. – 268 с.
33. Луков В. А. История литературы: Зарубежная литература от истоков до наших дней / В. А. Луков. – М.: Издательский центр "Академия", 2003. – 512 с.
34. Луков В. А. История русской литературы: Учебное пособие / В. А. Луков, Е. В. Жаринов. – М.: МГПУ, Гос. Ин-т рус. языка им. А. С. Пушкина, 2008. – 181 с.
35. Маковский С. К. Вячеслав Иванов // Маковский С. К. Портреты современников / С. К. Маковский; Послесловие В. Нехотина. – М.: XXI век - Согласие, 2000. – С. 287-331.
36. Мокина Н. В. Проблема смысла жизни и ее образное воплощение в русской поэзии Серебряного века / Н. В. Мокина; Под ред. А. А. Демченко. – Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 2003. – 238 с.
37. Мочалова О. А. Голоса Серебряного века: Поэт о поэтах / О. А. Мочалова; Сост., предисл. и коммент. А. Л. Евстигнеевой. – М.: Молодая гвардия, 2004. – 302 с.
38. Петрарка Ф. Сонеты; Канцоны, секстины, баллады, мадригалы, автобиографическая проза / Ф. Петрарка; Предисл. и примеч. Н. Томашевско-
го. – М.: Правда, 1984.
39. Петрарка Ф. Сонеты / Пер. Вячеслава Иванова // Русский сонет: XVIII - начало ХХ вв. / Сост. В. С. Совалин, Л. О. Великанова. – М.: Московский рабочий, 1986. – С. 330-337.
40. Русская поэзия "Серебряного Века": Антология / Отв. ред. М. Л. Гаспаров, И. В. Корецкая; Предисловие М. Л. Гаспарова. – М.: Наука, 1993. – С. 235–245.
41. Русская поэзия XIX - начала XX вв. / Сост., вступ. статья, примеч. Н. И. Якушина. – М.: Художественная литература, 1987. – С. 586-591.
42. Русская поэзия ХХ века: Антология русской лирики первой четверти XX века. – М.: Амирус, 1991. – 761 с.
43. Рутминский В. С. Вячеслав Иванович Иванов. "Стих связанный, порывистый и трудный…" // Рутминский В. С. Поэты "Серебряного века". – Екатеринбург: СВ-96, 2000. – С. 202-228.
44. Рябов О. В. Женщина и женственность в философии Серебряного века / О. В. Рябов. – Иваново: Ивановский государственный ун-т, 1997. – 159 с.
45. Самарин Р. М. Зарубежная литература / Р. М. Самарин; Сост. М. Р. Волкова; Предисловие А. В. Русаковой; Послесловие Б. Л. Сучкова. – М.: Высшая школа, 1978. – 464 с.
46. Санктис де Ф. История итальянской литературы / Франческо де Санктис. – Т. 1. – Пер. Ю. Добровольской, Р. Хлодовского. – М.: Издательство иностранной литературы, 1963. – 536 с.
47. Святополк-Мирский Д. П. О современном состоянии русской поэзии // Святополк-Мирский Д. П. Поэты и Россия: статьи, рецензии, портреты, некрологи / Сост., подгот. текстов, примеч. В. В. Перхина. – СПб.: Алетейя, 2002. – С. 60-83.
48. Серебряный век: Поэзия / Редактор-составитель Т. А. Бек. – М.: АСТ: Олимп, 2002. – 742 с.
49. Серебряный век русской поэзии / Сост., вступит. статья, примечания
Н. В. Банникова. – М.: Просвещение, 1993. – С. 131-138.
50. Силард Л. "Орфей растерзанный" и наследие орфизма // Силард Л. Герметизм и герменевтика. – СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2002. – С. 54-101.
51. Соколов А. Г. История русской литературы конца XIX - начала XX вв.: Учеб. для студ. филол. специальностей ун-тов / А. Г. Соколов. – М.: Высшая школа, 1979. – 399 с.
52. Титаренко С. Д. Серебряный век и проблема литературного модерна / С. Д. Титаренко // Время Дягилева: Универсалии серебряного века. – Пермь, 1993. – Вып. 1. – С. 120-129.
53. Титаренко С. Д. Сонет в поэзии Серебряного века: художественный канон и проблема стилевого развития / С. Д. Титаренко. – Кемерово: Кемеровский гос. ун-т, 1998. – 106 с.
54. Томашевский Н. Франческо Петрарка. Лирика. Автобиографическая проза. Петрарка в русском поэтическом слове / Н. Томашевский. – М.: Правда, 1989. – 187 с.
55. Хлодовский Р. И. Франческо Петрарка: Поэзия гуманизма / Р. И. Хлодовский. – М.: Наука, 1974. – 176 с.
56. Ходасевич В. Ф. Собрание сочинений / В. Ф. Ходасевич. – В 4-х т. – М.: Согласие, 1996. – Т. 1-4.
57. Ходасевич В. Ф. Стихотворения / В. Ф. Ходасевич. – Л.: Советский писатель, 1989. – 464 с.
58. Шамурин Е. И. Основные течения в дореволюционной русской поэзии / Е. И. Шамурин. М.: Издательский центр "Академия", 2003. – 244 с.
59. Шишкин А. Б. "Пламенеющее сердце" в поэзии Вячеслава Иванова: К теме "Иванов и Данте" / А. Б. Шишкин // Вячеслав Иванов: Материалы и исследования / РАН. ИМЛИ; Ред. В. А. Келдыш, И. В. Корецкая. – М.: Наследие, 1996. – C. 333-352.
60. Эткинд Е. Г. Сонеты Вячеслава Иванова // Эткинд Е. Г. Там, внутри. О русской поэзии ХХ в. – СПб.: Максима, 1995. – С. 149-167.

Постановка проблемы и актуальность темы для современности. Анализ проблем, касающихся данной темы, предполагает обращение к культуре и литературе одновременно двух эпох – эпохи Возрождения в Италии и периода Серебряного века в России. Для понимания сущности взаимодействия данных эпох и их культур целесообразно рассматривать их как две точки на временной шкале истории мировой культуры в ее разных пространственных плоскостях.
Первая точка – эпоха, которую по праву считают одной из наиболее светлых эпох в развитии человеческой культуры, философии человека и его бытия. Пафос эпохи итальянского Возрождения – это, прежде всего, пафос утверждения идеала гармоничной, творческой личности, освобожденной от пут схоластики и аскетизма, пафос красоты и гармоничности мира, пронизанный ощущением целостности и закономерности миропорядка. Вторая точка – русский Серебряный век – период расцвета русской поэзии, характеризующийся появлением большого количества поэтов, поэтических течений, проповедующих новую, отличную от старых идеалов, эстетику. Серебряный век нередко связывают с полным солнечного сияния творческим пространством, жаждущим красоты и самоутверждения, и называют одной из наиболее творческих эпох в истории российской культуры и поэзии. Поэзия Серебряного века вобрала в себя наследие Библии, античную мифологию, опыт европейской и мировой литературы, прежде всего литературы именно эпохи Возрождения; с другой стороны, именно в ней национальные фольклорные сокровища предстали в ином, более ярком, чем когда-либо, свете.
Итак, в нашей работе мы обращаемся одновременно к двум описанным точкам, нащупывая то общее, что связывает обе эпохи невидимой нитью, которую подсознательно ощущали многие поэты Серебряного века, проводя, используя термин Л. Баткина, "диахронический диалог" двух разных географических и культурных пространств. Связывая данные эпохи и культурные пласты, мы понимаем Возрождение не только как определенную историческую эпоху, но и как общий принцип движения истории – от точки до точки, задающий ритмический тон ее развитию. В таком понимании связь обозначенных эпох приобретает новую окраску; более того, она проецируется и на современность, т. к. в настоящей точке – точке современности – синтезируется русская и мировая культура и литература в ее органическом развитии. Действительно, эпоха Возрождения стала своеобразным магнитом для последующих эпох, возможно потому, что впервые в истории культуры появилась светская культура в современном смысле этого слова; она оказала огромное влияние на поэзию Серебряного века, но и последняя продолжает оказывать заметное влияние на поступательное развитие русской литературы.
Цель работы – исследовать влияние итальянской поэзии эпохи Возрождения (на примере Данте Алигьери и Франческо Петрарки) на русскую поэзию Серебряного века и ее мотивы в философии и творчестве поэтов Серебряного века Вячеслава Иванова и Владислава Ходасевича.
Задачи исследования:
• очертить основные вехи итальянской поэзии эпохи Возрождения, акцентируя внимание на фигурах Данте Алигьери и Франческо Петрарки;
• охарактеризовать русскую поэзию Серебряного века и ее основные течения, основные настроения, мотивы и сюжеты поэзии символизма, выяснить связь ее эпохи с эпохой итальянского Возрождения;
• обозначить место Вячеслава Иванова и Владислава Ходасевича в поэзии Серебряного века, рассмотреть их творческое наследие, раскрыть основные творческие идеалы и принципы;
• проанализировать мотивы итальянского Возрождения в философии (на примере Данте) и творчестве Вячеслава Иванова, в частности в его сборниках "Кормчие звезды", "Прозрачность", "Cor Ardens", сонетах;
• дать характеристику Вячеславу Иванову как творческому переводчику лирики Ф. Петрарки;
• проанализировать мотивы итальянского Возрождения в творчестве Владислава Ходасевича, в частности в его сборниках "Счастливый домик", "Путем зерна", "Тяжелая лира", цикле "Европейская ночь".
Объект исследования – поэтические произведения классиков итальянского Возрождения (Данте Алигьери и Франческо Петрарки) и русского Серебряного века (Вячеслава Иванова и Владислава Ходасевича).
Предмет исследования – религиозно-философская, художественно-поэтическая, образно-стилистическая связь поэзии Данте и Петрарки с поэзией Вячеслава Иванова и Владислава Ходасевича.
Обзор изучения темы. Говоря о степени изучения темы данной работы, можно выделить лишь отдельные блоки вопросов и проблем, которым посвящены многочисленные работы исследователей из разных стран. Так, итальянская литература эпохи Возрождения является предметом исследований М. Андреева, Л. Брагиной, Т. Ковалевой, Р. Хлодовского и других ученых. На творчестве Данте сосредоточил свое внимание А. Доброхотов, теме влияния Данте на русскую культуру и литературу посвящены работы А. Асояна, И. Голенищева-Кутузова. Н. Томашевский, Р. Хлодовский и другие исследователи занимались изучением творчества Петрарки. Философия и культура, темы, образы и течения поэзии русского Серебряного века стали объектом изучения Н. Банникова, Т. Бека, И. Гарина, Ю. Демиденко, О. Мочаловой, Н. Оцупа, О. Рябова, С. Титаренко, Е. Шамурина. Н. Иванникова и другие изучают идеи и образы итальянского Возрождения в русском Серебряном веке. Научный поиск Е. Ермиловой, Н. Мокиной направлен на решение теоретических вопросов русского символизма. Поэты-символисты Серебряного века и их творчество интересуют таких ученых как Т. Буслакова, Н. Котрелев и другие. С. Аверинцев, П. Басинский, С. Маковский, В. Рутминский, Ф. Степун, Е. Эткинд – авторы научных статей и монографий на тему общих вопросов философии и творчества Вячеслава Иванова, его тематики, образов, жанров. Отдельные идеи, образы, символы в лирике Вячеслава Иванова изучают Н. Арефьева, В. Самохвалова, О. Глущенко, С. Федотова. Связь творчества Вячеслава Иванова с творчеством Данте и других поэтов итальянского Возрождения – объект изучения А. Асояна, А. Шишкина. Итальянскими переводами Вячеслава Иванова вплотную занимаются А. Бердников, Т. Венцлова. Жизни и творчеству, его тематике и проблематике посвящены работы Н. Асеева, Н. Богомолова, С. Бочарова, Д. Малмстада и других исследователей.
Методы исследования. Главный метод исследования – сравнительный философский и литературоведческий анализ поэтических текстов "Божественной комедии" Данте, сонетов и канцон "Книги песен" Петрарки, оригинальных и переводных поэтических произведений Вячеслава Иванова из сборников "Кормчие звезды", "Прозрачность", "Cor Ardens", "Римские сонеты", стихотворений Ходасевича из сборников "Счастливый домик", "Путем зерна", "Тяжелая лира", цикла "Европейская ночь". Общая методология исследования грунтуется на литературоведческом, историческом и культурологическом подходах. В работе был также использован ряд общелогических методов: анализа и синтеза, абстрагирования и конкретизации, прогнозирования.
Научная новизна работы. Научная новизна заключается в том, что в работе впервые параллельно исследовано влияние поэзии итальянского Возрождения на творчество двух поэтов русского Серебряного века – Вячеслава Иванова и Владислава Ходасевича.
Структура работы. Работа состоит из вступления, четырех глав, выводов, списка использованной литературы и приложения, в котором приведены переводы Вячеслава Иванова отдельных сонетов Петрарки. Первая глава посвящена краткому обзору итальянской поэзии эпохи Возрождения. Главное внимание в ней уделено творческому наследию Данте и Петрарки, поскольку влияние именно их поэзии в большей степени испытали на себе Вячеслав Иванов и Владислав Ходасевич. Вторая глава содержит в себе результаты исследования русской поэзии Серебряного века, ее внутренняя структура отображает общую тему работы. В параграфе 2.1. приводятся общие черты поэзии Серебряного века, ее основные течения, настроения, мотивы и сюжеты; значительное внимание уделено связям между двумя эпохами – итальянской эпохой Возрождения и эпохой Серебряного века. Параграфы 2.2. и 2.3. раскрывают основные черты творческого наследия соответственно Вячеслава Иванова и Владислава Ходасевича. Ключевыми в работе являются третья и четвертая главы. Тема третьей главы – мотивы итальянского Возрождения в философии и творчестве Вячеслава Иванова. В этой главе, как и в последующей, посвященной Владиславу Ходасевичу, в первую очередь используется принцип рассмотрения вопроса по поэтическим сборникам, и уже во вторую очередь (внутри каждого сборника) – по отдельным аспектам его творческой тематики. Сложность влияния итальянского Возрождения на оригинальное и переводное творчество Вячеслава Иванова потребовало усложнения структуры третьей главы. Соответственно, в параграфе 3.1. рассматриваются вопросы влияния Данте на философию Вячеслава Иванова; в параграфах 3.2. и 3.3. – на его творчество (по поэтическим сборникам); параграф 3.4. посвящен переводному творчеству русского поэта – его переводам сонетов Петрарки. В четвертой главе данной работы, исходя из обозначенного принципа, исследуются мотивы итальянского Возрождения в различных поэтических сборниках Владислава Ходасевича.

Наиболее крупными фигурами гуманистической литературы итальянского Возрождения, оказавшими влияние на русскую поэзию Серебряного века, были Данте и Петрарка. Данте – провозвестник итальянского гуманизма, фактический основатель итальянского литературного языка, автор "Божественной комедии", в основе которой лежит аллегоричность и символичность. В "Комедии" Впервые за всю историю Средневековья воспеты могущество человеческой личности и сила Божественной любви. Поэзию Петрарки пронизывают уважение к самостоятельности человеческой личности и интерес к собственному внутреннему миру, обращения к античной культуре. Его "Книга песен" – высочайший образец поэтического самовыражения, выдержанный в целом в жанре лирической любовной исповеди, но передающий при этом гражданские мотивы, философские и эстетические раздумья.
Серебряным веком принято называть период развития русской литературы с 1880-х гг. до 1920-х гг. В нем выделяют два основных направления – декаданс и модерн. Антиреалистическая направленность декаданса во многом была вызвана состоянием безнадежности, неприятием общественной жизни, стремлением уйти в узколичный мир; с другой стороны, отрицание общепринятых ценностей в рамках модернизма было связано с созданием новой поэтической культуры, содействующей духовному совершенствованию человечества – его "модернизации".
Основное литературное течение Серебряного века – символизм. К этому течению принадлежали Вячеслав Иванов и ранний Владислав Ходасевич, впоследствии не примыкавший ни к одному из течений. Поэты-символисты старались осмысливать действительность во всей ее сложности, видеть в реальной действительности свою мечту. В русском символизме существовали две основные школы – "старших" и "младших" символистов. "Старшие" символисты воспринимали символизм преимущественно в эстетическом плане, а творчество – с точки зрения художественных ценностей; "младшие" символисты тяготели к философско-религиозному плану, воспринимая поэзию как философию, преломленную в поэтическом сознании. Символ оценивался и трактовался также по-разному: если "старших" символистов интересовали более поэтика и ее техника, то "младших" – мистико-религиозная трактовка. Иванов почитался в среде "младших" символистов как учитель, основатель и вождь русского "религиозного символизма". Среди других течений Серебряного века, развивавшихся на основе своих идейных и поэтических программ, можно выделить акмеизм, футуризм (кубофутуризм и эгофутуризм), имажинизм.
Период Серебряного века называли в России "русским Ренессансом", подразумевая, что это был период культурного возрождения, творческого подъема в среде российской интеллигенции, напряженных религиозных исканий, мистических и оккультных настроений; все это послужило толчком для расцвета философии и поэзии. Это основные черты, объединяющие эпохи и культуры итальянского Возрождения и русского Серебряного века.
Вячеслав Иванов был одним из "идейных вдохновителей" русского Серебряного века. Его основные поэтические сборники – "Кормчие звезды" (1903), "Прозрачность" (1904), "Cor Ardens" (1911-1912), "Римские сонеты" (1936), а также лирико-философский цикл "Человек" (1939). Из всего творческого наследия Иванова явствует, что символизм воспринимается им не как школа искусства, а как религиозное и философское мироотношение. Идеалом "соборного единства" и "соборного творчества" для Иванова является христианство, а его предтеча – греческая религия Диониса. Религию Иванов понимает, прежде всего, как чувствование связи всего сущего и смысла всяческой жизни. Поэт дополнил традиционное в то время толкование символа. Поэзия Иванова во многом ориентирована на культурно-философскую проблематику античности и средневековья. Он отвергает "парнасский" принцип искусства для искусства и переходит к искусству религиозному, к "реалистическому (в противовес идеалистическому) символизму". В лирике, по Иванову, метафору как основной поэтический прием должен заменить религиозный миф. В своих теоретических высказываниях Иванов был сторонником вольного, субъективного перевода в традиции Анненского, но на практике его переводы, как правило, точны и близки к тексту оригинала, лишены вычурности, тяжеловесности и громоздких синтаксических конструкций.
Основные поэтические сборники Владислава Ходасевича – "Молодость" (1908), "Счастливый домик" (1914), "Путем зерна" (1920), "Тяжелая лира" (1920-1923), "Европейская ночь" (1927). В поэзии Ходасевича ощущается особый психологический комплекс. Как поэт Ходасевич был воспитан на символизме, его творческая эволюция освещалась символистскими настроениями, но назвать его полноценным поэтом-символистом нельзя. По его же словам, он "опоздал к расцвету символизма"; эстетика акмеизма осталась ему далекой, а футуризм был решительно неприемлем. Поэтому и нельзя однозначно говорить о принадлежности Ходасевича к какому-либо течению Серебряного века.
Вячеслав Иванов был не только поэтом, но и философом, и его философские концепции складывались под влиянием мысли и творчества итальянского Возрождения, в частности, Данте. Иванов обращался к Данте как к художнику сокровенных истин, чей творческий опыт должен обязательно учитываться при осмыслении задач подлинного символизма. Связь эпохи Возрождения, в частности Данте, и Иванова лежит в нескольких плоскостях: это ассоциативные связи поэзии, дантовские реминисценции в стихах, ссылки на Данте в литературно-эстетических манифестациях, переводы, переводы, курс лекций. Мотивы Данте проявляются в подходах Иванова к назначению художника, духовной "вертикали" мира с чистой "одновременностью" всего, в его полном доверии к водительству Духа, в концепциях внутреннего зрения и внутреннего опыта поэта, в теории свободного религиозного творчества (теургии), в идее человеческого существования, означенного иными мирами, наконец, в доктрине "мистического анархизма".
В поэме Иванова "Миры возможного", вошедшей в сборник "Кормчие звезды", использованы мотивы дантовского мистического сна. По аналогии с Данте такие сны представляют собой развернутые метафоры душевного состояния лирического героя. Мотивы Данте в "Мирах возможного" проявляются также в визионерском характере поэмы, бессказуемых оборотах, строгих терцинах стихосложения. Влияние Данте присутствует в образе путника, который, как Вергилий в "Комедии", ведет поэта к истинному прозрению. "Комедию" Данте и поэму "Миры возможного" объединяют также сцены запредельного мира, ассоциирующиеся со сценами "Ада".
В сборнике Иванова "Кормчие звезды" большинство эпиграфов взято из итальянских поэтов. Они предполагают создание таких сигналов, которые бы побуждали воспринимать текст в свете поэтических символов и лучше понимать его эзотерический смысл. Мотивы Данте в сборнике Иванова "Прозрачность" проявляются также в эпиграфах, а кроме них – в названиях некоторых книг и отдельных стихотворений, восходящих к дантовскому творчеству. С Петраркой сборник "Прозрачность" роднит тема поэта и поэзии, которые являются предвестниками грядущей органической эпохи.
В наибольшей степени мотивы итальянской поэзии эпохи Возрождения представлены в сборнике Иванова "Cor Ardens". Пламенеющее сердце – его сквозной символ, образ, соотносящийся с текстом "Новой жизни" Данте, где в аллегорическом видении поэту является Амур и со смирением дает его возлюбленной вкусить от "пылающего сердца" самого Данте. К творчеству Данте восходит заглавие стихотворения "Me fuor le serpi amiche", посвященного В. Брюсову. С Данте сборник роднит тема женщины и вечного женского начала (образы Беатриче и Лидии). Свойственная Данте атмосфера мифа и сна является характерной принадлежностью стихов Иванова, адресованных жене Лидии (ее образ с лебедиными крыльями), поэт также учитывает символику чисел Данте. Посвящение сборника "Cor Ardens" ("Той, что сгорев на земле моим пламенеющим сердцем, Стала из пламени свет в храмине гостя земли") непосредственно восходит к видению Данте и воспроизводит в уменьшенном масштабе третью главу "Новой жизни".
Мотивы Данте встречаются во многих циклах сборника "Cor Ardens" – "Золотые сандалии", "Любовь и Смерть", "Венок сонетов", "Спор" (поэмы в сонетах). Иванов вслед за Данте переносит любовную страсть в трансцендентный мир, делая это эстетически осознанно. Мотивы Данте в любовной лирике Иванова – это посвящение в тайну высшей реальности, аналогичное духовному преображению самого Данте. Система значений символа пламенеющего сердца отражает четыре смысла толкования художественного текста в понимании итальянских поэтов эпохи Возрождения, прежде всего, Данте. Важная тема, объединяющая Иванова с Данте и другими представителями итальянского Возрождения в сборнике "Cor Ardens" – тема смерти и любви. Идея смерти и духовного обновления, характерная для философии и творчества Данте и символизирующая для него сопереживание смерти и воскресения Христа в формах собственной жизни, была глубоко интимна и дорога для Иванова и нашла отображение в его творчестве. Невидимая духовная вертикаль "Божественной комедии", по которой к автору и читателю снисходит спасающая милость, появляется при обращении к символическим построениям Иванова; многие его стихотворения соотносимы с динамической вертикальной образностью, с вертикалью восхождения и нисхождения. С Данте связаны образы Диониса и Геракла у Иванова, они соотносятся с соответствующими образами из античной мифологии. Трактуя
т. н. "анагогические" смыслы в сборнике "Cor Ardens", также невозможно пройти мимо влияния Данте. В творческом наследии автора "Божественной комедии" следует искать многие важнейшие символы Иванова-поэта, например, символы белой и алой роз (цикл "Rosarium"), связанные с Небесной Розой Данте.
В сборнике "Cor Ardens" ощущается мощное влияние Петрарки. Во многом оно связано с общими настроениями оптимизма и радости жизни, которые были для Петрарки основополагающими. В основе поэзии Иванова, как и у Петрарки, лежит жизнеутверждающее, оптимистическое начало; будущее для него "слепительное", "всерадостное". Эта радость имеет как мистические, так и "земные" оттенки. Строки "Canzone in morte di Laura" Петрарки Иванов избрал эпиграфом к циклу "Любовь и Смерть", где превалирует образ жены поэта Лидии – по аналогии с образом Лауры в сонетах Петрарки. Обоих поэтов сближает отношение к женской красоте и любви, а также тема Любви и Смерти. В сонетах Петрарки ощущается обязательная потребность в любви – любить и быть любимым. Смерть Лауры дала Петрарке новый толчок к творчеству. Его гимны стали походить на молитвы, воззвания к Небу. Его скорбь была глубока и неограниченна во времени. То же можно сказать и об Иванове, хотя его любовь несколько сублимированная. Подобно Петрарке, Иванов в своем творчестве доказывает, что вечное женственное начало помогает преодолеть Смерть. Отсюда в цикле "Любовь и Смерть" темы торжества соборности, богоискания, богоявления, мистической Любви, одолевающей Смерть.
Влияние итальянского Возрождения проявилось и в переводах Иванова – прежде всего, сонетов Петрарки. Задачи перевода Иванов подчинял не просто познавательным культурным целям, но насущным потребностям живой литературы. "Книжность" оригинальных текстов Петрарки Иванов пытается передать естественными стилистическими средствами, используя историзмы и сочетания. При этом ему удалось воссоздать поэтическую систему петрарковского сонета, ее стилистическую многослойность. До Иванова многие переводчики подчеркивали "виртуозную" сторону стиха Петрарки, злоупотребляя словесной вычурностью и сложными синтаксическими конструкциями. Это затрудняло восприятие читателем истинного Петрарки. Иванову в своих переводах удалось решить и этот вопрос.
Поэзия Ходасевича испытала влияние итальянских поэтов эпохи Возрождения в значительно меньшей степени по сравнению с аналогичным влиянием на поэзию Иванова. Единственное, в чем можно обнаружить связь раннего Ходасевича с поэтами итальянского Возрождения, – это рано приобретенная, естественная и глубоко индивидуальная манера письма и свое "лицо", являющееся следствием сознательного восприятия поэзии и работы над ней. В сборнике "Счастливый домик" отчаяние Ходасевича сочетается с красотой, и здесь можно проводить параллели с итальянским Возрождением. Сборник Ходасевича связывает с итальянской поэзией эпохи Возрождения и обращение к античной культуре и поэзии. Стилизации Ходасевича под античность насыщены у него конкретными, зримыми образами, деталями – в этом особенность его поэзии. Здесь прослеживается влияние эпохи Возрождения, которая вообще воспринималась как "Возрождение античной культуры и искусства". Использование античных образов у Ходасевича связано преимущественно с изображением акта творчества, близким к тому, что у символистов называлось теургией, и соответствующей этому пониманию фигуры поэта-Орфея, хотя сам образ Орфея в разных сборниках Ходасевич трактует по-разному. Так, в "Возвращении Орфея" он декларирует тоску по гармонии в насквозь дисгармоническом мире, который лишен всякой надежды на счастье и согласие. В сборнике "Путем зерна" с его "прозаизацией поэзии" Ходасевич преобразует "музыкальность поэзии" Петрарки в "музыкальность жизни", или "музыкальность времени", что достигается у него передачей так называемого "жизненного потока", отображающего пафос конкретной эпохи.
Таким образом, принадлежа к Серебряному веку, Ходасевич шел как бы вразрез с общей тенденцией, которая отображала, кроме прочего, опору на корни итальянского Возрождения; между тем, в его поэзии отображены отдельные мотивы итальянского Ренессанса.