Вступление.
Глава 1. Осмысление истории и места в ней личности (героя).
1.1. Осмысление истории в романе "Петр Первый".
1.2. Осмысление истории в романе "Антихрист (Петр и Алексей)".
Глава 2. Сравнительная характеристика исторических концепций.
2.1. Историко-философские особенности изображения петровской эпохи.
2.2. Художественные концепции истории России.
Глава 3. Персонажи романов и их историческая роль.
3.1. Роль личности (героя) и народа в истории.
3.2. Образы царя Петра и их противоречивость.
3.3. Образ царевича Алексея и его противоречивость.
3.4. Передача исторической роли других персонажей.
Выводы.
Список использованной литературы.

Глава 2. Сравнительная характеристика исторических концепций.

2.2. Художественные концепции истории России (фрагменты).

Сравнивая художественные концепции истории России в романах "Петр Первый" и "Петр и Алексей", прежде всего следует выделить отношение авторов к исторической роли петровских преобразований, а также к исторической роли самой России по отношению к Западу. Слияние темы царя Петра с темой проводимых им реформ – неотъемлемая часть уже упомянутого выше петровского мифа. Именно в рамках этого мифа величие правителя начало связываться с его успехами в деле государственного строительства. Соответственно, личность прогрессивного реформатора в рамках мифа становится не только предметом поклонения, но и эталоном истинной государственной мудрости и подлинной заботы об интересах народа. Чем больше отклонения от эталона, тем хуже очередной монарх [37].
Отношение к преобразованиям Петра в романе "Петр Первый" в целом соответствует такому каноническому пониманию. Еще перед победой Петра над Софьей все понимают – "решается великое дело, меняется власть. Но к добру ли?" Это главный вопрос начала новой эпохи. "Будто бы хуже, чем теперь, – некуда: вся Москва, весь народ, вся Россия – в язвах, в рубищах, нищая" [2, кн. 1, гл. 4/18], – замечает автор, и это как бы наталкивает читателя на ответ: меняется неизбежно к лучшему. Подобная постановка вопроса уже свидетельствует о будущей авторской оценке грядущих преобразований. С приходом Петра к власти "в Москве и на Кукуе – купцы всех сотен, откупщики, торговый и ремесленный люд на посадах, иноземные гости, капитаны
кораблей – с великим нетерпением ждали новых порядков и новых людей. Про Петра ходили разные слухи, и многие полагали на него всю надежду. Россия – золотое дно – лежала под вековой тиной… Если не новый царь поднимет жизнь, так кто же?" [2, кн. 1, гл. 4/23]. Итак, в романе "Петр Первый" "поднятие России" – историческая миссия Петра.
Понятно, что центральное место в романе занимает реформаторская деятельность царя. В решительных реформах этого государя автор видит положительное, разумное начало, поскольку они направлены на создание новой России – в понимании Толстого, "цивилизованной, развитой страны". Все преобразования в целом однозначно прогрессивные, так как с точки зрения глобального всемирного исторического процесса речь идет о "пробуждении России". Монументальность романа проявляется именно не в изображении больших исторических событий крупным планом, а в изображении строительства новой России. Борьба старого и нового становится определяющей в развитии действия романа. Автор хочет показать, в каких сложных условиях рождается молодая Россия, какие трудности приходится преодолевать Петру на пути преобразования страны. Вся система художественных образов романа призвана подчеркнуть прогрессивное значение преобразовательных мероприятий, их историческую закономерность и необходимость [2]...

...Итак, в романе "Петр Первый" основа авторского отношения к эпохе и преобразованиям – борьба нового со старым, в которой все новое – прогрессивно. В этом диалектика истории, как ее понимает Толстой. Мережковский, в отличие от него, выводит на первый план борьбу Добра со Злом. И то новое, что связано с петровскими преобразованиями, для него – преимущественно Зло. Диалектику истории здесь заменяет метафизика вселенской души в ее проекции на Россию.
Поскольку петровские преобразования совершаются в эпоху пришествия Антихриста, их и осуществляет Антихрист со своими слугами. Но Антихрист – не просто "лицемер и имитатор Христа", не просто "воплощение чистого, беспримесного Зла". Во Зле разнствует человечество и его институции, в нем – принцип различения индивидуальных воль. Добро не имеет национальных форм, зато злое начало нации выражает себя в специфических формах (жестокости, например) [20]. Зло у Мережковского "…творят нам за имя Господа нашего Иисуса Христа" [1, кн. 1, гл. I]. Зло по сути своей воплощается и в строительстве Петербурга, о котором Мережковский говорит так: "…Этот противоестественный город, страшный Парадиз, как называет его царь, основан на костях человеческих!" [1, кн. 3, гл. I].
Петр Мережковского вводит новые порядки и прорубает "окно в Европу" с помощью силы и жестокости, традиционно московскими варварскими методами, он не любит и не понимает европейского просвещения, и в основном поэтому его реформы не могут быть оправданы как явление, в какой-то мере связанное с прогрессом. Федоска говорит об этом так: "Великий, говорят, великий государь! А в чем его величество? Тиранским обычаем царствует. Топором да кнутом просвещает. На кнуте далеко не уедешь… Ломает, валит, рубит с плеча, а все без толку… А воровство не убывает. Совесть в людях незавязанная. И кровь не вода – вопиет о мщении. Скоро, скоро снидет гнев Божий на Россию…" [1, кн. 4, гл. II]. Смысл петровских преобразований виден в такой символической картине. В Петербурге дают фейерверк, в котором огненный ваятель устанавливает статую богини Венеры на каменную глыбу. "Каменная глыба означала древнюю Русь; статуя, недоконченная, но уже похожая на богиню Венус – новую Россию; ваятель был Петр". Но: "Картина не совсем удалась: статуя слишком скоро догорела, свалилась к ногам ваятеля, разрушилась. Казалось, он ударял в пустоту" [1, кн. 1, гл. III]...

Источники
1. Мережковский Д. С. Собрание сочинений в 4-х т. – Т. 2.: Христос и Антихрист: Воскресшие боги (Леонардо да Винчи). Антихрист (Петр и Алексей). – М.: Правда, 1990. – 766 с.
2. Толстой А. Н. Петр Первый: Роман / А. Н. Толстой. – Днепропетровск: Проминь, 1988. – 688 с.

Остальная литература
3. Андреев Д. Л. Роза мира / Д. Л. Андреев. – М.: Иной мир, 1992. – 576 с.
4. Андреев Ю. А. Русский советский исторический роман (20-30-е годы) / Ю. А. Андреев. – М.-Л., 1962. – С. 97-110.
5. Алпатов А. В. Два романа о Петре I / А. В. Алпатов // Книга и пролетарская революция. – 1933. – № 4-5. – С. 159-165.
6. Алпатов А. В. Творчество А. Н. Толстого / А. В. Алпатов. – М.: Учпедгиз, 1956. – 199 с.
7. Баранов В. И. Из творческой истории романа А. Н. Толстого "Петр Первый" / В. И. Баранов // Филологические науки. – 1983. – № 1. – С. 3-11.
8. Варламов А. Н. Алексей Толстой / А. Н. Варламов. – Вступ. статья В. Я. Курбатова. – М.: Молодая гвардия, 2006. – 591 с.
9. Ваховская А. М. Исторический роман Д. Мережковского "Антихрист (Петр и Алексей)": субъективное толкование или прозрение? / А. М. Ваховская. [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://linguistica.narod.ru/filfak/ruslit/
servek/kritika/kritika.htm.
10. Гайденко П. П. Д. Мережковский. Апокалипсис всепоглощающей религиозной революции / П. П. Гайденко // Вопросы литературы. – 2001. – № 5. – С. 98-126.
11. Долинин А. Дмитрий Мережковский / А. Долинин // Русская литература XX века (1890-1910) / С. А. Венгеров. – М.: XXI век - Согласие, 2000. – С. 283-284.
12. Зелинский К. Петр и Алексей / К. Зелинский // Критические письма / К. Зелинский. – М.: Советский писатель, 1934. – С. 19-23.
13. Зобнин Ю. В. Дмитрий Мережковский: жизнь и деяния / Ю. В. Зобнин. – М.: Молодая гвардия, 2008. – 435 с.
14. Изотов И. Т. Из истории критики советского исторического романа (20-30-е годы) / И. Т. Изотов. – Оренбург, 1967. – С. 44-91.
15. Кондаков И. В. История как феномен культуры / И. В. Кондаков // Культурология XX века: Энциклопедия / С. Я. Левит. – Т. 1. – СПб.: Университетская книга, 1998. – С. 283-287.
16. Кузнецова И. В. Мережковский Дмитрий Сергеевич / И. В. Кузнецова // Сто русских философов: биографический словарь / Сост. А. Д. Сухов. – М.: Мирта, 1995. – С. 157-161.
17. Любимова Е. Трилогия "Христос и Антихрист" / Е. Любимова // Мережковский Д. С. Собрание сочинений в 4-х т. – Т. 2.: Христос и Антихрист: Воскресшие боги (Леонардо да Винчи). Антихрист (Петр и Алексей). – М.: Правда, 1990. – С. 760-764.
18. Магомедова Д. М. Предисловие к изданию романа Д. Мережковского "Антихрист (Петр и Алексей)" / Д. М. Магомедова // Мережковский Д. С. Антихрист (Петр и Алексей). – М.: Панорама, 1993. – 432 с.
19. Мережковский Д. С. Атлантида-Европа: Тайна Запада / Д. С. Мережковский. – Вступ. статья В. Д. Цыбина. – М.: Русская книга, 1992. – 416 с.
20. Мережковский Д. С. Больная Россия / Д. С. Мережковский. – Л.: Издательство Ленинградского университета, 1991. – 272 с.
21. Минц З. Г. О трилогии Д. С. Мережковского "Христос и Антихрист" / З. Г. Минц // Поэтика русского символизма. – СПб.: "Искусство-СПб", 2004. – С. 223-241.
22. Михайлов О. Пленник культуры (о Д. С. Мережковском и его романах) / О. Михайлов // Мережковский Д. С. Собрание сочинений в 4-х т. – Т. 1. – М.: Правда, 1990. – С. 3-22.
23. Михайлова И. М. Миф о Петре I в романе Д. С. Мережковского "Антихрист (Петр и Алексей)" / И. М. Михайлова // Герменевтика в гуманитарном знании: Материалы международной научно-практической конференции. – СПб., 2006. – С. 117-120.
24. Михайлова И. М. Принцип двоения в романе Д. С. Мережковского "Антихрист (Петр и Алексей)" / И. М. Михайлова // Вестник Санкт-Петербургского университета. – Серия 9. – Вып. 14/1. – СПб., 2007. – С. 15-18.
25. Михайлова И. М. Традиции и новаторство в романе Д. С. Мережковского "Антихрист (Петр и Алексей)" // Материалы XXXV Международной филологической конференции: История русской литературы. – Вып. 17. – СПб., 2006. – С. 138-145.
26. Николюкин А. Феномен Мережковского / А. Николюкин. [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://russianway.rchgi.spb.ru.
27. Налдеев А. П. Алексей Толстой / А. П. Налдеев. – М., Просвещение, 1974. – 216 с.
28. Павленко Н. И. Роман А. Н. Толстого "Петр Первый" глазами историка / Н. И. Павленко // Россию поднял на дыбы… / Н. И. Павленко. – Т. 2. – М.: Молодая гвардия, 1987. – С. 428-448.
29. Свердлов М. И. Добро и зло в романе А. Н. Толстого "Петр Первый" / М. И. Свердлов // Русская словесность. – 1999. – № 4. – С. 51-53.
30. Семигин В. Дмитрий Мережковский. От литературы к религии / В. Семигин // Вестник московского университета. Серия 8: История. – 2000. – № 3. – С. 36-54.
31. Сербиненко В. В. Мережковский Дмитрий Сергеевич / В. В. Сербиненко // Новая философская энциклопедия: В 4-х т. – Т. 2. – М.: Мысль, 2001. – С. 533-534.
32. Скенлен Дж. П. Мережковский Дмитрий Сергеевич / Дж. П. Скенлен // Русская философия: словарь / Под общ. ред. М. А. Маслина – М.: Республика, 1995. – С. 294-296.
33. Смирнов В. Е. Роман "Петр и Алексей" Д. Мережковского / В. Е. Смирнов // Проблемы русской литературы. – Вып. 2. – Магнитогорск: МГПИ, 1992. – С. 53-65.
34. Сологуб Ф. К. О грядущем Хаме Мережковского / Ф. К. Сологуб // Pro et contra / Д. С. Мережковский. – СПб.: РХГИ, 2001. – С. 135-139.
35. Соколов А. Г. История русской литературы конца XIX - начала XX вв.: Учеб. для студ. филол. специальностей ун-тов / А. Г. Соколов. – М.: Высшая школа, 1979. – 399 с.
36. Толстой А. Н. Пьесы: Смерть Дантона. Заговор императрицы. Чудеса в решете. Любовь – книга золотая. Петр Первый. Иван Грозный / А. Н. Толстой. – М.: Правда, 1989. – 464 с.
37. Шерман Е. Эволюция петровского мифа в русской литературе / Елена Шерман. [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://www.netslova.ru/e_
Sherman.petr.html.
38. Шурыгин А. О "Петре Первом" А. Толстого / А. Шурыгин // Новая Сибирь. – 1935. – № 9. – С. 90-100.
39. Щербина В. А. Н. Толстой. Творческий путь / В. Щербина. – М.: Советский писатель, 1956. – 617 с.

Актуальность проблемы. Историческая тема занимает значительное место в мировой литературе, и главную роль в ее освещении играет исторический роман, отличающийся своей жанровой сложностью. Проблема определения исторического романа как эпического жанра далеко не всегда решается однозначно. Историческое существует в историческом романе не только как дух времени, но и в своем непосредственном, прямом событийном выражении. В историческом романе всегда чувствуется дистанция между писателем и темой во времени, ощущается исторический подход художника, который смотрит на то, что он изображает, как исследователь, воссоздавший более или менее отдаленное от него прошлое. Дополнительные проблемы создает также синтез жанров в одном произведении. Жанровые особенности романа находятся, как правило, в прямой взаимосвязи с авторскими художественными историческими концепциями, отображающими мировоззрение, жизненную и художественную позицию писателя.
В развитии русской литературы исторический роман занимает важное место начиная с XIX в. Наряду с А. Пушкиным, Л. Толстым и другими классическими авторами значительный вклад в развитие исторического жанра как в русской, так и в мировой литературе внесли Дмитрий Мережковский (далее Мережковский) и Алексей Николаевич Толстой (далее Толстой). Актуальность обращения к творчеству Толстого объясняется широтой и размахом его тематики, открытием обширного богатства человеческих образов, всегда живых, задевающих сердце, вызывающих у читателя беспокойство, оригинальностью художественных решений т. н. "русского вопроса" при обращении к теме России, ее истории, значения в мировой цивилизации. Произведения Мережковского актуальны для изучения по причине своей идейной сложности, но не только. Они представляют собой типы переходных эпических форм, находятся "на грани разрыва" с реалистической поэтикой, что в значительной степени объясняет двойные заглавия романов трилогии "Христос и Антихрист". Одно из них указывает на исторический сюжет,
другое – на исторический миф, метаисторическую (по выражению Д. Андреева) действительность, которая проецируется как на изображаемую эпоху, так и на другие исторические времена, в т. ч. современность. Актуальность изучения романов Мережковского вытекает и из того, что они представляют собой синтез историософского (исторического и философского) и художественного начал, поэтому в них важна символизация, обусловленная авторскими религиозно-философскими и историософскими идеями.
Оба писателя в своих ключевых романах обращаются к теме московского царя Петра и петровской эпохе. Данная эпоха была и остается одной из наиболее важных в историческом самосознании российского общества и одновременно наиболее сложных в художественном освещении российской истории. Как эпоха, так и личность Петра по-разному оцениваются в различных художественно-исторических концепциях. Однако романы Толстого "Петр Первый" и Мережковского "Антихрист (Петр и Алексей)" по праву воспринимаются как одни из наиболее значительных явлений в художественном постижении царя Петра. Они вписаны в социокультурный контекст, то есть в общественную потребность времени, и являются выражением художественного сознания писателей, особенностей их миропонимания, результатом индивидуально неповторимого образного постижения действительности.
Цель работы – анализ и сравнительная характеристика исторических концепций и концепций личности (героя) в истории, исторической роль персонажей и их художественного воплощения в романах Алексея Толстого "Петр Первый" и Дмитрия Мережковского "Антихрист (Петр и Алексей)".
Задачи исследования:
• проанализировать специфику общего философского понимания истории писателями в контексте его воплощения в романах "Петр Первый" и "Антихрист (Петр и Алексей)";
• охарактеризовать историко-философские особенности исторических концепций, художественного воплощения петровского мифа и передачи соответствующей эпохи в романах "Петр Первый" и "Антихрист (Петр и Алексей)";
• в рамках анализа художественной концепции истории в романах "Петр Первый" и "Антихрист (Петр и Алексей)" очертить позиции авторов относительно места в ней петровских реформ, взаимоотношений России и Запада, деятельности православной церкви и других факторов;
• раскрыть точки зрения авторов на роль личности (героя) и народа в истории и специфику их воплощения в романах "Петр Первый" и "Антихрист (Петр и Алексей)";
• передать историческую роль основных персонажей романов "Петр Первый" и "Антихрист (Петр и Алексей)", их философскую глубину и психологические черты в рамках соответствующих исторических концепций.
Объект исследования – тексты романов Алексея Толстого "Петр Первый" и Дмитрия Мережковского "Антихрист (Петр и Алексей)". Предмет исследования – философские и художественные концепции истории и места в ней личности (героя) в данных романах.
Степень изучения темы. Монографии, статьи, пособия на тему развития жанра русского исторического романа и его изучения принадлежат перу
Ю. Андреева, И. Изотова, А. Соколова, других исследователей. Важное место в русском литературоведении занимают исследования художественных произведений русской и мировой литературы, посвященных теме царя Петра I и освещению петровской эпохи, автором которых является А. Алпатов. Проблеме эволюции петровского мифа в русской литературе значительное внимание уделяет Е. Шерман. Огромный пласт исследовательской литературы посвящен творчеству Алексея Толстого; среди авторов целесообразно выделить А. Варламова, А. Налдеева и других. Исследованием творчества Мережковского вплотную занимались П. Гайденко, А. Долинин, Ю. Зобнин, И. Кузнецова, В. Семигин, Дж. П. Скенлен. В исследованиях А. Алпатова, Н. Барковской, Л. Колобаевой, З. Минц, А. Пауткина, М. Чарного, В. Щербины с разных точек зрения рассматриваются историко-философские концепции Мережковского и Алексея Толстого, их обусловленность социокультурным контекстом. Роман "Петр Первый" Алексея Толстого рассматривается в работах и статьях В. Баранова, И. Векслера, Т. Веселковского, Р. Мессера, Н. Павленко, М. Свердлова, А. Шурыгина, В. Щербины и других. Е. Любимова, З. Минц,
О. Михайлов и другие авторы исследуют трилогию Мережковского "Христос и Антихрист". Непосредственно третьему роману этой трилогии ("Антихрист (Петр и Алексей)" посвящены работы А. Ваховской, К. Зелинского,
Д. Магомедовой, И. Михайловой, В. Смирнова и других.
Методы исследования. Основной метод исследования в нашей работе – анализ художественных текстов романов "Петр Первый" и "Антихрист (Петр и Алексей)". Данный анализ совмещает в себе элементы литературоведческого, философско-психологического анализа, в меньшей степени – лингвистического. В рамках литературоведческого анализа использовались элементы историко-литературного, мифологического, мотивного, символистского анализа. Из общетеоретических методов мы применяли историко-логический, психологический методы, метод сравнительного анализа.
Научная новизна работы. Научная новизна заключается в том, что в работе впервые параллельно с тщательной сравнительной характеристикой исторических концепций, представленных в романах "Петр Первый" и "Антихрист (Петр и Алексей)", осмыслены роли конкретных персонажей, прежде всего образов Петра и Алексея, в художественной реализации данных концепций.
Структура работы. Структура работы отображает последовательность решения поставленных перед ней задач. Работа состоит из трех глав, каждая из которых подразделяется на подглавы (параграфы). В первой главе поочередно освещаются особенности осмысления истории и места в ней личности в романах Алексея Толстого "Петр Первый" и Дмитрия Мережковского "Антихрист (Петр и Алексей)". Вторая глава посвящена сравнительной характеристике исторических концепций писателей, как они выражены в анализируемых романах. В подглаве 2.1. рассматриваются историко-философские особенности изображения петровской эпохи с точки зрения ее хронологии, специфики переработки петровского мифа, степени близости к исторической правде, историко-философских, культурологических и иных оценок эпохи. Подглава 2.2. посвящена проблеме развития России в общем контексте петровской эпохи; в ней в сравнительном разрезе рассматриваются вопросы художественного воплощения исторического значения для России петровских преобразований, ее отношений с Западом и специфики "европеизации", т. н. "демонизации" православной церкви. В третьей главе анализируются исторические роли основных персонажей обоих романов, а также то, как они вписываются в общее представление двух писателях о роли личности и народа в истории.

Роман Толстого "Петр Первый" свидетельствует о длительной эволюции, которую прошел автор в осмыслении исторического процесса, истории России и данного исторического периода. В ранних исторических произведениях Толстой воспринимает историю как процесс, лишенный внутренней логики; в "Петре Первом" автор смотрит на историю как на процесс вполне закономерный, а становление личности в определенной исторической эпохе превращается в главную идею романа. Осмысление истории Мережковским в романе "Петр и Алексей" неразрывно связано с общим осмыслением истории в трилогии "Христос и Антихрист". Трилогия воспринимается в двух планах – историческом и религиозно-мистическом, ее главная идея – борьба и слияние языческого и христианского принципов, синтез "земной" и "небесной" правд, в котором должна проявиться "полнота религиозной истины". В романе "Петр и Алексей" борьба мировых начал переносится в Россию – на петровскую эпоху, а главной проблемой становится проекция зла на отношения между царем Петром и царевичем Алексеем.
Отображение петровской эпохи в романах "Петр Первый" и "Петр и Алексей" осуществляется в рамках новых направлений развития старого петровского мифа, при этом их особенностью является правдивое изображение исторических событий; в этом аспекте роман Толстого претендует на большую историческую объективность – за счет привлечения к работе при создании романа исторических исследований, записок и писем современников Петра, дипломатической переписки, военных донесений и правительственных указов, документов из судебных архивов, литературных памятников, а также благодаря большому искусству типизации при создании образов.
Главная особенность изображения эпохи у Толстого – движение времени, которое явственно ощущается во всем, что представляется для автора исторически важным и прогрессивным. Особенно явно движение времени ощущается в любой деятельности, связанной с образами Петра или его сподвижников, при этом противопоставляется историческим событиям, которые для народа и страны не важны, не эпохальны. У Мережковского движение времени заменяется движением идеи; ход истории во многом раскрывается с помощью символических образов, знаков, многие сцены несут метаисторическую нагрузку. Разница в хронологии изображаемых исторических событий (1682-1704 гг. в романе "Петр Первый" и 1712-1718 гг. в романе "Петр и Алексей") полностью отображает концептуальную разницу в подходах писателей к историческому процессу и идейном замысле романов.
В романе "Петр Первый" повествование разворачивается в широком историческом плане, передавая ощущение крупных масштабов происходящего; автором передаются кипение политических страстей, борьба сталкивающихся враждебных лагерей, представителей различных социальных групп. Подчеркивается активное, динамичное, деятельное начало, свойственное бурной петровской эпохе.
В романе "Петр и Алексей", с другой стороны, петровская эпоха изображается в целом как эпоха пришествия Антихриста. История строится на противостоянии Добра и Зла, которое переходит в сосуществование и взаимопроникновение, не укладывающееся в однолинейные нормы. Природа символизирует некое разумное начало, активно реагирующее на "антихристовы" исторические тенденции. В исторической концепции Толстого отношение к "эпохе Антихриста" выражается в том, что автор употребляет это слово, в отличие от Мережковского, с прописной буквы; "эпоха антихриста" была как раз до Петра, а его реформы должны все в корне изменить, преодолеть эту эпоху. Раскольничьи слухи о пришествии Антихриста подаются Толстым с иронией. "Антихристовы времена" в романе "Петр Первый" – это просто все новое, оцениваемое в целом позитивно.
В обоих романах проводятся исторические параллели с другими эпохами. У Толстого это, прежде всего, параллели с революционной эпохой начала ХХ в. в России, у Мережковского – с эпохой первых веков христианства. Автор "Петра и Алексея" в романной символике неоднократно обращается к Евангелию, петровская эпоха у него характеризуется "возвращением" языческих богов.
В романе "Петр Первый" Толстой относится к преобразованиям петровской эпохи как к прогрессивному историческому явлению, свидетельствующему о "пробуждении России". Вся система художественных образов романа призвана подчеркнуть прогрессивное значение петровских реформ, их историческую закономерность и необходимость. В борьбе старого с новым новое олицетворяет прогресс, в этом, по Толстому, диалектика истории. Мережковский, в отличие от него, выводит на первый план борьбу Добра со Злом. И то новое, что связано с петровскими преобразованиями, для него – преимущественно Зло. Диалектику истории здесь заменяет метафизика вселенской души в ее проекции на Россию. Реформы Петра совершаются варварскими методами, не имеющими ничего общего с европейским просвещением.
В изображении Толстого прогрессивные реформы Петра сводятся, в основном, к "европеизации" бестолковой и отсталой России, но "европеизация" понимается весьма примитивно – в основном как материальное обогащение через активизацию взаимовыгодной торговли с Западом. Для Мережковского такая "европеизация" неприемлема и бессмысленна, хотя бы потому, что ее пути не соответствуют той роли, которую России предназначено сыграть в мировой истории. Запад у Мережковского соотносится с миром в его исторической данности и Красотой, Россия – с миром будущего и Правдой (Христом). Она – своего рода "наследница Запада", и именно с ней связано грядущее "единство во Христе". Петр подменивает мессиански самостоятельное воплощение "русской идеи" слепой "европеизацией", но, утрачивая свою Правду, Россия не в силах познать западную Красоту. Кроме того, в эпоху Петра в России возрождается хамство с "лицом из прошлого" – оно связывается с т. н. "демонизацией церкви", т. е. практически с полным ее подчинением царской власти. Таким образом, преобразования Петра привели страну к тому, что все фактически превратились в "царских рабов".
Толстой в романе "Петр Первый" пытается соединить эволюцию сильной личности с движением национальной истории; в центре художественного мира романа стоит царь-преобразователь и его деятельность. Противоречивый образ государя становится связующим звеном всех событий и судеб в романе. Вместе с тем писатель придает большое значение во всех преобразованиях исторической роли народа, развертывая широкую картину народной жизни России той эпохи.
Лейтмотивом трилогии Мережковского "Христос и Антихрист" выступает идея о том, что психология переходных эпох содействует нарождению сильных характеров, приближающихся к типу ницшеанского "сверхчеловека". Образы-символы реально "участвуют" в выражении философии истории, более того, отчасти моделируют философские положения автора. Народ в романе "Петр и Алексей" составляют крестьяне, представленные как самостоятельная доминанта, и городской мелкий люд, который неоднороден и неоднозначен – это либо часть народной Руси, носители светлых идей жертвенности, у которых появляется и заряд отрицания, эсхатологический пафос пророков, либо мещане, "чернь", носители "правды о земле". Народ как часть народной Руси выступает у Мережковского как реальный исторический герой.
Образ царя Петра в изображении Толстого связан в первую очередь с представлением о нем как о государственном и военном деятеле. Петр сталкивается с оппозицией, подавляет бунты, ведет военные и дипломатические игры, и в любом случае его историческая победа предопределена. Война для Петра – "будничная страда, кровавая нужда государственная". Весь роман построен на государственном пафосе и доказательстве пользы государственной деятельности Петра для России. В романе Мережковского такой пафос отвергается, а Петр предстает как носитель антинациональных государственных устремлений, направляющих Россию по внутренне чуждому ей пути. Петру Мережковского далеко до Европы, он ее сам толком не понимает, как и весь русский народ, и насаждение в России европейских порядков при таких условиях априори не может принести благо.
Толстой и Мережковский наделяют Петра различными качествами и психологическими чертами. Ведущими качествами Петра в романе "Петр Первый" становятся присущие ему от природы воля, энергия, любознательность, решительность, активность; воля сочетается с настойчивостью и требовательностью к окружающим. Мережковский акцентирует внимание на таких качествах Петра как выносливость, титаническая сила, необыкновенная энергия, позволяющих действовать ему с необыкновенным размахом. Наиболее рельефно в обоих романах передается жестокость Петра; при этом Толстой, в отличие от Мережковского, объясняет эту жестокость кровавыми сценами из детства и оправдывает "государственной необходимостью".
В обоих романах, особенно в "Петре и Алексее", образ Петра сложен и противоречив. У Толстого Петр изображен человеком, в котором сложнейшим образом переплелись доброе и злое, грубое и ласковое, гуманное и жестокое. В романе "Петр и Алексей" царь может надевать (или на него надевают) разные маски. Одна маска – Антихрист, отступник от "правды Христа" и истины истории, вторая – богатырь, наделенный невероятной силой и не щадящий себя ради преобразования своей страны. В глазах царевича Алексея маски Петра оборачиваются то "батюшкой", то "зверем". Соответственно, образ Петра предстает как эффектный образ оборотня, непонятного для окружающих. Если для Мережковского Петр – в первую очередь Антихрист или его предтеча, невольное орудие Божьего промысла, приближающее своей деятельностью Конец Света, то у Толстого, напротив, враги дела Петрова подаются как "слуги антихриста", творящие "черные мессы", страшащиеся "рассвета" России.
Царевич Алексей в романе Мережковского противостоит Петру. В его также сложном и противоречивом образе можно выделить светлую и темную сторону – своего рода "маску Христа" и "маску Антихриста". Со светлой стороной связана любовь к нему народа, представление о нем как о "надежде российской", упоминания о том, что царевич идет "путями Христа". Темная сторона Алексея связана, прежде всего, с многочисленными слабостями и негативными психологическими качествами и характеристиками: отсутствием жизненного мужества, ленью, пьянством, ложью, а самое главное – вечным страхом, а иногда ужасом перед отцом. Образ Алексея как слуги Антихриста связан с его причастностью к "миру Антихриста": это мечты об отцовом троне, которые сопровождаются невольными мечтами о скорой смерти отца, замыслы борьбы с отцом за государственную власть, бегство в Европу и отдача себя под покровительство иностранного монарха. Это также и жестокость, доходящая иногда до зверства, вспыльчивость, непредсказуемость, истеричность. В этом сходство Алексея с Петром, в котором он характеризуется как "зверь малый" в сравнении со "зверем большим".
Какая сторона в натуре Алексея преобладающая, остается неясным вплоть до трагической развязки, но именно трагедия царевича оборачивается для него преображением, через которое в нем побеждает светлая сторона, и он окончательно встает на "путь Христа", проклиная отца и получая причащение от отца Ивана, сына Громова – апостола Иоанна.
Среди других героев в романе "Петр Первый" историческую ценность приобретают персонажи, связанные с государственной, торговой, военной деятельностью в петровскую эпоху. Среди них Софья – женщина хитрая, властная, волевая, коварная, которая, однако, бесповоротно проигрывает историческую битву с Петром; Лефорт – близкий друг и соратник царя, фактически открывающий для него Европу; фанатичный и безумно храбрый шведский король Карл, который, в отличие от Петра, нередко пренебрегает разумом и осторожностью, забывая об интересах своей страны. У Мережковского, в отличие от Толстого, на первом месте стоят персонажи, связанные с верой, религией, философией, что связано с авторским пониманием исторического процесса. Афросинья – "русская Венера", "околдовавшая", а затем предавшая царевича Алексея; Феофан Прокопович – правая рука Петра в его борьбе с духовенством, искусный в изворотливости, беззастенчивости, в готовности перевернуть вверх ногами самые установившиеся догматы, подогнать Евангелие под любое, в данный момент нужное Петру правило; Тихон, в котором воплощается авторское понимание христианства и который проходит с образком святой Софии всю Россию, проходит и западную школу "науки без Бога", и огонь раскольничьих костров – "красную смерть", и белую смерть секты "одержимых Духом Святым", и в конце концов все же обретает настоящую Церковь третьего завета.