Введение.
Глава 1. Деревенская литература и творчество В. Шукшина.
1.1. Деревенская литература.
1.2. Творческий путь В. Шукшина и особенности его рассказов.
Глава 2. Использование фольклорных традиций в творчестве В. Шукшина.
2.1. Общее понятие и функции фольклора. Традиции его использования в литературном творчестве.
2.2. Особенности использования фольклора В. Шукшиным.
Глава 3. Песенный фольклор в рассказах В. Шукшина, его полифункциональность.
3.1. Разнообразие русского устного песенного творчества.
3.2. Использование песенного творчества для раскрытия идеи и проблематики рассказов.
3.3. Использование песенного творчества для построения сюжета.
3.4. Использование песенного творчества для раскрытия образов и характеров.
Выводы.
Список использованной литературы.

Глава 3. Песенный фольклор в рассказах В. Шукшина, его полифункциональность.

3.4. Использование песенного творчества для раскрытия образов и характеров (фрагмент).

Прежде всего, следует обратиться к рассказу "Одни" и к образу Антипа Калачикова. Антип живет "под сапогом" у жены Марфы, его нереализованная душа – это народная русская песня, а связующее звено с песней – балалайка. Антип готов во всем угождать жене, но когда та кинула в огонь его балалайку, старик впервые "взбунтовался"; успокоился он лишь тогда, когда новая балалайка заняла место старой. Приходит момент, и душа торжествует – Марфа разрешает старику петь.

Не шей ты мне, ма-амынька,
Красный сарафа-ан, –
Не входи, родимая,
Попусту в изъян…

Песня всколыхнула чувства Антипа – "было что-то сладко волнующее во всем этом". Одновременно в песне передается и заунывный быт этой семьи, в которой Марфа думает только о том, "как деньжат побольше скопить". Но вот Антип заиграл веселую и пошел в пляс:

Ох, там, ри-та-там,
Ритатушеньки мои,
Походите, погуляйте,
По-ба-луй-тися!

В своем веселье Антип, по словам автора, "трогательно смешон". Следующая песня выдумана уже самим стариком и обращена к жене – это укор за пренебрежение к его душевным потребностям:

Ох, Марфа моя, ох, Марфынька,
Укоряешь ты меня за напраслинку!..
Ох, Марфушечка моя, –
Радость всенародная…

И, наконец, навеселившись, Антип заводит тяжелую песню "Про Володю-молодца":

Ох, не вейти-ися, чайки, над морем, –
Вам некуда, бедненьким, сесть.
Слетайте в Сибирь, в край далекий,
Снесите печальну-я весть.

Песня растрогала Марфу – она разрешает мужу купить "четвертинку" и новую балалайку. Мы видим, как через народные песни разных фольклорных жанров к финалу рассказа раскрываются образы Антипа и Марфы. Покупка новой балалайки символична – это означает, что подобные концерты вполне могут повториться, и жизнь этих одиноких людей изменится – в нее прочно войдет песня. В процессе исполнения песен полностью раскрывается образ Антипа – только так он может "стать самим собой".
Не менее важную роль песенный фольклор играет в раскрытии образа Степана Воеводина ("Степка"). В разгар веселья Степан неожиданно запевает трогательную тюремную песню "тех мест, откуда он только что прибыл": "Прости мне, мать, За все мои поступки, Что я порой не слушалась тебя!.." Его охватывает чувство добра и любви к людям – это тот миг, ради которого он сбежал из тюрьмы. "Я думала, что тюрьма – да это шутка, И этой шуткой сгубила я себя!" Совершенно очевидно, что слова песни перекликаются с жизнью вообще и конкретным настроением Степана. Песня, однако, не понравилась – "не оценили чувства раскаявшейся грешницы, не тронуло оно их…" А ведь это чувство самого Степана, и чтобы проявить его, у него всего одна ночь. Собравшиеся односельчане затягивают более понятную им песню – "не блатную, свою, родную": "Отец мой был природный пахарь, А я работал вместе с им". Этой песней все увлеклись, пели ее нахмурившись и с чувством:

…Взошел я на гору крутую,
Село-о родное посмотреть;
Гори-ит, горит село родное,
Гори-ит вся родина-а моя-а!..

Это песня "о том, как простой пахарь попытался выручить сестру из плена, с каким чувством боли он смотрел на то, как горит село родное". Показательно, что именно после ее исполнения Степан высказывает свое сокровенное – то, что толкнуло его на необдуманный поступок: "Я вас всех уважаю, черти драные! Я сильно без вас соскучился". Так через песенное творчество раскрывается душа Степана Воеводина.
В рассказе "В профиль и анфас" молодой Иван, у которого на год забрали права, сам сочиняет и поет на гармони – это приносит ему душевное облегчение. С песней легче переживать горе. "Могу всю ночь петь", – признается Иван. "Кончена игра", – поет он, и далее:

А мы не будем кланяться –
В профиль и анфас…

"Кланяться", то есть работать в свинарнике, куда направляет его директор, Иван не собирается – подобная игра для него "кончена". Через песню выражается внутреннее психологическое состояние Ивана, и в то же время она придает ему уверенности: он не собирается работать "на один желудок" и припевает: "Эх, на один желудочек…" Теперь и мать уже не в силах его остановить, и он уверенно вышагивает к автобусу, оставив мать позади.
Обратим внимание также на то, что в этом рассказе (в сцене прощания Ивана с печкой) В. Шукшиным используется фольклорный мотив заговора: "Матушка печь, как ты меня поила и кормила, так благослови в дорогу дальнюю".
В рассказе "Охота жить" сбежавший из тюрьмы парень поет тюремную песню: "А в камере смертной, Сырой и холодной, Седой появился старик…" Песня поднимает жизненный тонус беглеца, и далее он несколько раз повторяет: "Еще поживем!.. Охота жить… Охота жить!"
После расставания с Ниной Костя Жигунов ("Хахаль") внутренне опустошен, и песня, которую тянут в переулке молодые девичьи голоса, как бы вторит его внутреннему психологическому состоянию:

…Мою печа-аль, мою печа-аль.
А я такой, что за тобо-ою
Могу пойти в любую даль.
А я тако-ой…

"Пойдешь, пойдешь", – усмехается Костя, и тут же встряхивается: "Тьфу!" ...

(Сноски даны в тексте работы).

Источники
1. Некрасов Н. А. Стихотворения. Кому на Руси жить хорошо / Н. А. Некрасов. – К.: Веселка, 1974. – 296 с.
2. Русские народные сказки: Сборник. – К.: Веселка, 1977. – 231 с.
3. Русские народные сказки / Сост., вступ. статья, подгот. текстов и коммент. Ю. Г. Круглова. – Т. 1. – М.: Советская Россия, 1992. – 448 с.
4. Шукшин В. М. Беседы при ясной луне. Рассказы / В. М. Шукшин. – М.: Советская Россия, 1975. – 320 с.
5. Шукшин В. М. До третьих петухов: Сказка про Ивана-дурака, как он ходил за тридевять земель набираться ума-разума / В. М. Шукшин. – Художник Н. Юдин. – М.: Русская книга, 1992. – 96 с.
6. Шукшин В. М. Повести для театра и кино / В. М. Шукшин. – М.: Известия, 1984. – 528 с.
7. Шукшин В. М. Рассказы / В. М. Шукшин. – М.: Художественная литература, 1984. – 495 с.
8. Шукшин В. М. Рассказы / В. М. Шукшин. – Сост. Л. Н. Федосеева-Шукшина. – Переиздание. – Петрозаводск: Карелия, 1983. – 256 с.
9. Шукшин В. М. Рассказы / В. М. Шукшин. – Баку: Язычы, 1986. – 224 с.
10. Шукшин В. М. Рассказы / В. М. Шукшин. – Сост. Л. Федосеевой-Шукшиной; Художник Б. Маркевич. – М.: Художественная литература, 1985. – 302 с.

Другая литература
11. Аникин В. П. Русский фольклор / В. П. Аникин. – М.: Высшая школа, 1987. – 286 с.
12. Апухтина В. А. Проза В. Шукшина / В. А. Апухтина. – 2-е изд., испр. – М.: Высшая школа, 1986. – 96 с.
13. Астахова А. А. Поэтика рассказов В. М. Шукшина / А. А. Астахова // Русский язык и литература в учебных заведениях. – 2004. – № 5. – С. 41-52.
14. Базанов В. Г. Фольклор и русская поэзия начала ХХ в. / В. Г. Базанов. – Л.: Наука, 1988. – 311 с.
15. Ганичев В. Взгляд с Пикета / В. Ганичев // Роман-журнал ХХІ век. – 2005. – № 4 (76). – С. 2-3.
16. Горн В. Ф. Василий Шукшин. Личность. Книги / В. Ф. Горн. – Барнаул: Алтайское книжное издательство, 1990. – 288 с.
17. Горн В. Ф. Характеры Василия Шукшина / В. Ф. Горн. – Барнаул: Алтайское книжное издательство, 1981. – 248 с.
18. Емельянов Л. Василий Шукшин: Очерк творчества: Монография /
Л. Емельянов. – Л.: Художественная литература, 1983. – 152 с.
19. Карпова В. М. Талантливая жизнь: Василий Шукшин – прозаик / В. М. Карпова. – М.: Советский писатель, 1986. – 304 с.
20. Малиновский В. Штрихи к портрету Василия Шукшина / В. Малиновский // Октябрь. – 1997. – № 7. – С. 157-165.
21. Толченова Н. П. Слово о Шукшине / Н. П. Толченова. – М.: Современник, 1982. – 160 с.
22. Традиции русского фольклора / Под ред. В. П. Аникина. – М.: Изд-во МГУ, 1986. – 205 с.
23. Тюрин Ю. П. Кинематограф Василия Шукшина / Ю. П. Тюрин. – М.: Искусство, 1984. – 319 с.
24. Шукшин В. М. Три вещи надо знать о человеке: как он родился, как женился, как умер… / В. М. Шукшин // Советский экран. – 1975. – № 10. – С. 7-9.

Для данной курсовой работы избрана тема "Полифункциональность песенного творчества в рассказах В. Шукшина". С. Залыгин писал в 70-х годах прошлого столетия: "Все то, что критики не очень художественно называют "художественным разбором" произведений искусства, для творчества Шукшина еще впереди. Время для них еще не настало, оно, может быть, только-только настает". Серьезный анализ творчества В. Шукшина начался, по существу, лишь в 80-х гг. ХХ в. Отметим следующих исследователей: Л. Аннинского, Г. Буркова, В. Горна, В. Коробова, А. Макарова, С. Фрейлиха, В. Чалмаева. Работы этих и других ученых посвящены преимущественно исследованиям творческих подходов, процесса становления В. Шукшина как писателя и кинематографиста, ситуаций и характеров, нравственного мира героев, философской основы творчества, особенностей В. Шукшина как представителя "деревенской литературы", вопросов творческой эволюции писателя и некоторых других. Между тем, влияние фольклора, и, в частности, песенного фольклора на творчество В. Шукшина исследовано крайне недостаточно. Можно согласиться со словами В. Коробова, также сказанными еще в 70-х годах прошлого столетия: "Книги Шукшина будут лежать перед исследователем и через десять, и через двадцать лет". В данной курсовой работе делается попытка восполнить один из пробелов в исследованиях произведений В. Шукшина.
Цель работы – определить функции фольклора, и, в частности, песенного творчества в рассказах В. Шукшина, подтвердить или опровергнуть их разнообразие. В случае подтверждения аргументировать полифункциональность песенного творчества в рассказах В. Шукшина.
Приступая к исследованию, мы выдвигаем следующую гипотезу:
В. Шукшин в своем творчестве широко и многогранно использовал традиции русского фольклора; песенное творчество в рассказах В. Шукшина выполняет различные функции – помощь в раскрытии идеи и проблематики рассказов, в построении сюжета, в раскрытии образов и характеров, их внутреннего состояния, настроения, психологической характеристики.
Для достижения цели работы поставлен ряд вспомогательных задач:
• определить понятие "деревенской литературы";
• рассмотреть творческий путь В. Шукшина, обращая особое внимание на его рассказы и увлечение народной песней;
• раскрыть общее понятие и функции фольклора, привести примеры использования его в литературном творчестве.
Методика исследования заключается, во-первых, в тщательном анализе источников, среди которых наиболее важными являются тексты рассказов В. Шукшина, во-вторых, в сопоставлении на основе этого анализа соответствующих текстов песен с целью определения их функционального предназначения, в-третьих, в изучении научно-исследовательской и критической литературы, публицистических материалов по вопросам творческого наследия В. Шукшина и русского фольклора.

(Сноски даны в тексте работы).

В. Шукшин относится к писателям, которые писали в жанре "деревенской литературы", охватывающем произведения, в которых описывается сельская жизнь, взаимоотношения людей из деревни и города. Одним из основных жанров его творчества был рассказ, в котором доминировала ориентация на народное мироощущение, народный юмор, народную речь, иными словами, на устное народное творчество, через которое создаются произведения разных жанров, бытующие в народе, выражающие народные взгляды и передающиеся из поколения в поколения.
В ходе исследования подтвердилась гипотеза о том, что В. Шукшин в своем творчестве (подобно многим другим русским писателям) широко и многогранно использовал традиции русского фольклора, благодаря чему ему удалось добиться в произведениях одновременно простоты и убедительности изложения, лаконичности экспозиций, теплого юмора, художественной выразительности при скромности выразительных средств. В разных целях писателем были использованы различные фольклорные жанры: пословицы ("Охота жить", "Хахаль"), анекдота ("Билетик на второй сеанс"), причитания ("Микроскоп"), заговора ("В профиль и анфас"), сказа ("На кладбище"), социально-бытовой и волшебной сказки ("До третьих петухов: Сказка про Ивана-дурака, как он ходил за тридевять земель набираться ума-разума", "Как зайка летал на воздушных шариках"). Обобщенный образ шукшинского "чудика" восходит к сказочному Ивану-дураку. Наконец, В. Шукшин в своих рассказах активно использовал русское песенное творчество.
Нами доказано, что функции этого творчества в рассказах разнообразны. Получила полное подтверждение гипотеза о том, что песенное творчество в рассказах В. Шукшина выполняет различные функции – помощь в раскрытии идеи и проблематики рассказов, в построении сюжета, в раскрытии образов и характеров, их внутреннего состояния, настроения, психологической характеристики.
Функцию решения определенных проблем песни выполняют в рассказах "Наказ" (проблема русского максимализма), "Случай в ресторане" (проблема истинно народного пения), "Верую" (проблема веры русского человека); функцию раскрытия идеи, идейного содержания – в рассказах "Далекие зимние вечера", "Вянет, пропадает". В некоторых рассказах использование песен помогает построению сюжета – раскрытию содержания через события и действия, развитию действия. Как пример можно привести рассказы "В воскресенье мать-старушка…", "Чудик", "Жена мужа в Париж провожала…", "Одни". Использование народных песен для построения сюжетной линии мы видим в повести-сказке "До третьих петухов…"
В отдельных случаях песенное творчество полифункционально в рамках одного рассказа; так, в рассказе "Одни" песни, кроме построения сюжета, служат для передачи заунывной атмосферы, царящей в быту, раскрытия образов главных героев, передачи их настроения. Последнюю функцию песенное творчество (лирические песни и частушки) выполняет также в рассказах "Степка" (образ Степана Воеводина), "В профиль и анфас" (образ молодого Ивана), "Хахаль" (образ Кости Жигунова), "Алеша Бесконвойный" (образ Алеши Бесконвойного), "Крепкий мужик" (образ Николая Шурыгина) и некоторых других.
Наиболее общая функция фольклора, в частности, песенного фольклора в рассказах В. Шукшина – выявлять и обличать человеческую черствость, бездушие, мещанскую мораль, бюрократизм, догматизм и т. п.
Перспективу дальнейших исследований по данной теме мы видим в анализе киноповестей и романов В. Шукшина с целью сопоставления функциональной направленности песенного творчества в рассказах и произведениях других жанров, а также в сравнительном исследовании творчества В. Шукшина и творчества других современных ему писателей с точки зрения использования песенного фольклора.