Введение.
1. Поэтика драматических произведений А. П. Чехова.
2. Символизм и символы чеховской драматургии.
3. Проблема конфликта и бесконфликтности в пьесах А. П. Чехова.
Список использованной литературы.

3. Проблема конфликта и бесконфликтности в пьесах А. П. Чехова (фрагмент).

Анализ проблемы конфликта и бесконфликтности начнем с пьесы «Чайка». Эта пьеса и проста, и сложна, как жизнь, в ней переплетаются бесконфликтность и конфликты, ее внутренняя тема раскрывается не сразу, зритель вынужден разбираться в противоречивых сплетениях жизненных обстоятельств. Характеры «Чайки», как и других пьес, сложны: в них противоречиво смешиваются тень и свет, добро и зло, комическое и трагическое. Ведь людей нельзя определять с помощью однажды заданных мерок. Искусство казалось Нине Заречной лучезарным путем к славе, но жизнь нагромоздила на ее пути множество тяжелых препятствий. «Заботы любви, ревность, постоянный страх за маленького… Я стала мелочною, ничтожною, играла бессмысленно…», – признается Нина Треплеву (действие 4). Молодой и робкий талант столкнулся с пошлостью провинциального театрального мира, мечта столкнулась с реальностью. Но Нина все же поняла, что главное – не слава и блеск, а умение терпеть и верить.
Конфликт «Дяди Вани» заключается в том, что дядя Ваня и его племянница Соня всю жизнь работают для чужого «счастья» – для обеспечения материального благополучия профессора Серебрякова. Двадцать пять лет дядя Ваня погашает долг за имение и приводит его в порядок, получает нищенское жалованье и весь доход отсылает в столицу «научному светилу» Серебрякову. И вдруг дядя Ваня начинает понимать, что всю жизнь посвятил ничтожеству и идолу, напыщенной бездарности, набитой претензиями и самомнением, «старому сухарю и ученой вобле», бездушной и эгоистичной, избалованной легко давшейся успешной карьерой и работой на него дяди Вани и Сони. Дядя Ваня переживает страшный внутренний конфликт, ведь он мог сделать много полезного, заслужить благодарность людей. Конфликт перерастает в трагически запоздалый «бунт». «Ты погубил мою жизнь! – кричит он Серебрякову. – Я не жил, не жил!» Увы, под влиянием нежной и кроткой Сони бунт «проваливается», и конфликт остается неразрешенным. Дядя Ваня снова возвращается к труду – все на того же Серебрякова!
Хотя чеховские пьесы и погружают зрителя в самую обычную жизнь, в привычной повседневности автор открывает сложные, часто трагические противоречия человеческих судеб. В этом заключается поразительное сочетание конфликта и бесконфликтности чеховской драматургии. «Пусть на сцене все будет так же сложно и так же вместе с тем просто, как в жизни. Люди обедают, только обедают, а в это время слагается их счастье и разбиваются их жизни», – писал Чехов.
В «Трех сестрах» Ольга, Маша, Ирина, Андрей Прозоров, знакомые семьи встречаются, разговаривают, отмечают семейные праздники, радуются, шутят, горюют, влюбляются, расстаются. Все как обычно, даже пожар в городе (действие 3) и дуэль Тузенбаха с Соленым (действие 4), нарушающие обычный ход жизни, происходят за сценой. Все это происходит в самом обычном городе, напоминающем тысячи других провинциальных городов. О городских обывателях Андрей выражается так: «Только едят, пьют, спят, потом умирают… родятся другие и тоже едят, пьют, спят и, чтобы не отупеть от скуки, разнообразят жизнь свою гадкой сплетней, водкой, картами, сутяжничеством, и жены обманывают мужей, и мужья лгут, делают вид, что ничего не видят, ничего не слышат, и неотразимо пошлое влияние гнетет детей, и искра Божия гаснет в них…» (действие 4). Пошло, но бесконфликтно. Но для человека с живой душой эта, такая привычная обстановка губительна, именно эта бесконфликтность и порождает внутренний конфликт. Андрей хотел стать профессором, а стал членом земской управы, чем и хвалится в конце пьесы. Душа молодой Ирины в первом действии безотчетно радуется юности и весне: «Точно я на парусах, надо мной широкое небо и носятся большие белые птицы». Но во втором действии, через полтора года, она уже тоскует. А в третьем ее голос полон невыносимого страдания: «Работаю уже давно, и мозг высох, похудела, подурнела, постарела, и ничего, ничего, никакого удовлетворения, а время идет, и все кажется, что уходишь от настоящей, прекрасной жизни, уходишь все дальше и дальше, в какую-то пропасть». Пошлость и бессмыслица окружающей жизни на глазах зрителей душат Прозоровых и их друзей. Но конфликт здесь скрытый: переживания персонажей скрываются в подтексте их монологов и диалогов. Внутренний, скрытый смысл текста у Чехова необычайно углубляется, отражая в себе сложную и противоречивую жизнь героев. Чеховский подтекст иногда называют «подводным течением»: он показывает, какой глубокий и драматический смысл может скрываться в обычных словах и как он может противоречить внешнему, поверхностному. Такой обманчивой бывает картина моря: под спокойной поверхностью бурлят мощные глубинные течения. В чеховских пьесах противоречиво переплетаются внешнее и внутреннее действие, порождая сочетание внешней бесконфликтности и глубоких внутренних конфликтов...

1. Бердников Г. П. А. П. Чехов. Идейные и творческие искания / Г. П. Бердников. – Л.: Художественная литература, 1970. – 591 с.
2. Бердников Г. П. Чехов – драматург: традиции и новаторство в драматургии А. П. Чехова / Г. П. Бердников. – М.: Искусство, 1981. – 356 с.
3. Громов М. П. Книга о Чехове / М. П. Громов. – М.: Современник, 1989. – 384 с.
4. Гульченко В. Сколько чаек в чеховской "Чайке"? / В. Гульченко // Нева. – 2009. – № 12. – С. 175-185.
5. Ермилов В. В. А. П. Чехов: Драматургия Чехова / В. В. Ермилов. – М.: Советский писатель, 1951. – 509 с.
6. Ермилов В. В. Творчество А. П. Чехова / В. В. Ермилов // Чехов А. П. Собрание сочинений. – М.: Правда, 1950. – С. 3-60.
7. Качурин М. Г. Русская литература / М. Г. Качурин, Д. К. Мотольская, М. А. Шнеерсон. – Под ред. Б. Бурсова. – М.: Просвещение, 1975. – 382 с.
8. Ревякин А. И. О драматургии А. П. Чехова / А. И. Ревякин. – М.: Знание, 1960. – 48 с.
9. Чанышев А. Н. Фактор времени в драме А. П. Чехова "Три сестры" / А. Н. Чанышев // Вестник МГУ. Серия: Философия. – 2004. – № 4. – С. 80-95.
10. Чехов А. П. Избранные произведения / А. П. Чехов. – К.: Дніпро, 1975. – 348 с.
11. Чудаков А. П. Поэтика Чехова / А. П. Чудаков. – М.: Наука, 1971. – 291 с.

Тема данного реферата – драматургия А. П. Чехова, его лучшие пьесы 1896-1903 гг. Мы рассматриваем их с точки зрения поэтики драм, символичности и драматургических символов, проблемы конфликта и бесконфликтности.
Художественные открытия Чехова проявились еще в его рассказах, о чем свидетельствовал Л. Толстой: «У Чехова все правдиво до иллюзии… Какой превосходный язык… Это просто перл. Как тонко схвачена и выведена вся природа женской любви!.. Никто из нас: ни Достоевский, ни Тургенев, ни Гончаров, ни я не могли бы так писать». Подобная оценка такого знатока теории искусства, каким считается Л. Толстой, говорит о многом.
Драматургией Чехов начал увлекаться еще с гимназических времен. По словам К. Станиславского, Чехов любил театр не с показной стороны, но с «изнанки», любил то, что «за сценой». Когда Чехов стал писателем, за создание истинно народного театра боролся Островский, но постепенно сцену захватили «бойкие драмоделы», способные на любую стряпню. Критика одобряла только привычные драматургические приемы. Чехов так иронически отзывался о модных пьесах того времени: «Герои и героини бросаются в пропасти, топятся, стреляются, вешаются, заболевают водобоязнью… Умирают они обыкновенно от таких ужасных болезней, каких нет даже и в самых полных медицинских учебниках».
Первые драмы Чехова «Иванов» (1887 г.) и «Леший» (комедия, 1889 г.) не были поняты большинством зрителей и критиков. Чехов выступил в них как новатор, хорошо понимая сюжетную бедность современного ему репертуара, устарелость драматургической формы. В основе взглядов Чехова-драматурга лежало отвращение к сюжетной искусственности, театральности и эффектам. На сцене все должно быть так просто, как и в жизни, – считал Чехов. Подобные взгляды наглядно отражены, к примеру, в «Вишневом саде» с его чрезвычайно простой фабулой и ослабленной сюжетной линией. В этой пьесе нет драматического сюжета, построенного на борьбе героев с жизненными препятствиями, нет острой завязки и эффектной развязки; ее достоинство – не во внешней интриге, а в совокупности всех сценических средств.
«Чайка», написанная в 1896 г., впервые была поставлена в том же году в Петербурге на сцене Александринского театра. Премьера окончилась грандиозным провалом, зрители определенного уровня и запросов надеялись в театре весело провести время. Но именно этот провал и означал рождение новой драматургии. Пьеса была снята с репертуара в Александринском театре, но через два года В. Немирович-Данченко и К. Станиславский решили вновь поставить провалившуюся пьесу в новом Московском Художественном театре, рискуя, фактически, репутацией своего театра. На этот раз постановку ожидал небывалый успех, это было начало эпохи «чеховского театра» в России. С тех пор эмблемой театра стали широко раскинутые крылья летящей чайки. За «Чайкой» последовали «Дядя Ваня» (1897 г.), «Три сестры» (1901 г.) и «Вишневый сад» (1903 г.). По выражению актрисы О. Книппер, будущей жены драматурга, чеховские пьесы «распахивали души» людей.